Сделка с совестью

Хулио, да?

– Я уже жалею, что рассказал тебе про родню. Ян меня зовут, Алёна. А не Хулио. Не помню настоящие имена героев, про которых бабуля сериалы смотрела, зависая целыми днями у телика. Первое попавшееся придумал. Чтобы ты суть уловила.

– Тебе оба имени подходят, Игнасас.

Меня передергивает от ее серьезного тона. Втягиваю с шумом воздух, снова начиная заводиться.

– Зачем пришла, Алёна? – Щурю глаза, рассматривая ее фигуру.

Могла бы и во что-то посимпатичнее нарядиться, а не в эту ужасную толстовку, которая на два размера больше.

Алёна смотрит в лицо и даже не пытается опустить взгляд на мой обнаженный торс, в то время как Верочка обычно глазами чуть ли не до костей обгладывает. Даже не знаю, что лучше: когда ты сам сильно хочешь или наоборот – когда тебя. В идеале – чтобы взаимно. Но здесь, похоже, без вариантов.

– Зачем пришла? – снова спрашиваю я, едва сдерживая раздражение.

– Извиниться. Я не знала, что в детстве тебя покусала собака и теперь ты их боишься. Подумала, что притворяешься, изображая недомогание, чтобы потом затащить меня в постель. Наслышана я о ваших с друзьями проделках и способах вызывать эмоции у девушек. В общем… ты молодец, Ян. Пусть голова пройдет. Пока.

Алёна разворачивается и собирается уйти. Вот же маленькая дрянь! Лучше бы не дразнила своим появлением! Я вроде как остыл. А теперь все по новой проснулось.

– Алёна, – окликаю чертовку.

Она останавливается, но не оборачивается.

– Зайдешь? На пару минут. Голова сильно болит, стоять тяжело. В таком состоянии не трону.

Вру, конечно. Меня почти отпустило, а от мысли, что скрывается под огромной толстовкой и штанами цветка, кровь приливает к паху. Я не обещал, что буду честно играть. Да и раскаяния на лице цветочка не заметил. Пришла удостовериться, что мне и впрямь плохо? Отвратительное извинение, Алёна.

– Нет, Ян, не зайду. Поправляйся.

Даже не взглянула.

После ухода Алёны неприятный осадок и злость внутри. От этого опять начинает трещать голова. Блядь. Лучше бы она и правда не приходила. Обошелся бы без ее «сердечной» искренности. Ну какая же ты стерва, цветок! Когда щемишься от меня – бесишь, а пришла – и все равно бесишь. Никогда не применял к женщине физического насилия, но эту бы хорошенько отшлепал по заднице.