Цена согласия

Немедленно, – чеканю я и отталкиваю руку Гончарова, отказываясь от новой порции алкоголя.

Кажется, Константин Сергеевич обзывает меня дурой. Впрочем, так оно и есть. Но если уж меня и ждет какой-то треш, то лучше сразу об этом узнать, а не делать вид, что меня ничего не касается. Коснулось. Причем во всех смыслах этого слова. И еще раз пообещали коснуться. Если не дать решительный отпор этому придурку.

Машина плавно трогается с места и отъезжает от полицейского участка.

– Я не называла адрес, – говорю, когда автомобиль сворачивает в знакомый проулок.

Гончаров ничего не отвечает. Разблокировав замок, показывает мне глазами на дверь, и сам выходит на улицу.

– Ты собираешься со мной пойти? – недоумеваю я. – Зачем?

– Подтвердить кое-какие догадки.

– Думаешь, я наврала про сестру и жениха? Специально это придумала, чтобы разжалобить тебя?

– Как ты еще дожила-то до стольких лет со своим примитивным мозгом, истеричка? – доносится до меня шипящий шепот.

На мгновение застываю на месте, глядя в удаляющуюся спину Гончарова, и едва не захлебываюсь воздухом от возмущения.

– Ты идешь? – спрашивает Гончаров нарочито громко и не оборачиваясь.

Поднявшись на третий этаж, я рыщу в сумочке в поиске ключей.

– На порог я тебя не пущу, ясно? Достаточно того… – Осекаюсь, потому что не могу вставить ключ в замочную скважину и попасть в квартиру.

Не верится, что Зойка сменила замки. От шока пытаюсь снова, но ничего не выходит.

– Никак? – спрашивает Гончаров и победоносно смотрит на меня сверху вниз. – Как я и предполагал. Эту проблему я могу решить в два счета. Естественно, в твою пользу. Но оно тебе надо? Сейчас же начнутся суды, дележка имущества, разборки. А в Москве ты за пару лет на два таких подвала заработаешь.

Я таращу глаза с закрытой двери на Гончарова и обратно.

– Вообще-то у меня там личные вещи. Это моя квартира, и я не собираюсь менять ее ни на какие московские подвалы. – Нажимаю на звонок и жду, но ожидаемо в ответ тишина. – Да у меня даже одежды с собой нет, а ту, что на мне, ты всю разорвал! – возмущаюсь я и пинаю носком туфли закрытую дверь, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

Зато Гончаров довольно улыбается. Хотя я не вижу причин для радости.