Презумпция невиновности

В дверь заглядывает симпатичная девушка в футболке с эмблемой знаменитой рок-группы и спрашивает Марти, не видел ли он Харли. Нет, не видел, отвечает Марти. Откуда-то из коридора слышится плейер. Марти меняет кисти и подходит к мольберту. Работает он мелкими мазками.

– Я знал, что она давно живет здесь. Начал писать ей письма. Потом набрался духу и позвонил – раз, другой. Она тоже мне звонила. Хотела даже приехать на праздники, но что-то не получилось. Во всяком случае, мы постоянно держали связь друг с другом, и это было здорово.

Честное слово. Когда я приехал сюда, маму часто видел, особенно по воскресеньям. Дважды заставал у нее гостей. Тогда она и познакомила меня с мистером Хорганом.

На меня накатывает волна переживаний, но я удерживаюсь от расспросов. Интересно, что он еще расскажет.

– Женщина она была занятая – работа и вообще. Мечтала сделать карьеру. Хотела даже на окружного прокурора когда-нибудь баллотироваться. Вы об этом знали?

Я медлю с ответом. Марти смотрит на меня испытующе.

– В прокуратуре многие считали, что так и будет.

– Вы-то сами хорошо знали маму? Работали вместе или как?

– Иногда работали вместе, – говорю я, но, видимо, он догадывается о том, что я не совсем откровенен с ним. – Вы начали рассказывать, как приехали сюда и встретились с мамой. Что тогда произошло?

Ему, кажется, не хочется говорить, но он привык слушаться взрослых. Поболтав кистью в банке с водой, он отвечает:

– Да ничего особенно. – Марти поворачивается ко мне, встряхнув гривой медно-рыжих волос, смотрит на меня в упор: – Она ничего не рассказывала о том, что было раньше, когда я был маленьким.

Мне хотелось знать все, а она считала, что прошлое не в счет.

Я киваю, и минуту-другую мы оба молчим.

– Я, наверное, мало что для нее значил, понимаете? Нет, она хорошо ко мне относилась, но по большому счету ей было все равно. Поэтому мой предок и не хотел, чтобы я ехал сюда. Все эти годы он оправдывал маму, говорил: что было, то прошло.

Он не хотел, чтобы я думал, что мама ушла из-за меня. Но сам-то он знал, из-за чего. – Марти кладет кисть. – Хотите знать правду? Это мистер Хорган уговорил меня пойти на похороны. Сам бы я не пошел. Не проститься с родной матерью – это ведь ужасно, правда?

– Не знаю, – пожимаю я плечами.

Марти снимает холст с мольберта и разглядывает его. Он видит, что я наблюдаю за ним, и, кажется, не возражает. Совсем юный, думаю я, и такой трогательный.