Презумпция невиновности

– Мне нужно, чтобы вы рассказали обо всем с самого начала. Может быть, вспомните что-нибудь еще.

– Да-да, конечно, – говорит Марти.

Мы идем к мольберту, и Марти усаживается на широкий подоконник. Отсюда видно, как за университетом расползаются по городу железнодорожные пути.

– Я не очень хорошо знал маму, – говорит Марти. – Вы ведь слышали, как я жил? – спрашивает он, кинув на меня быстрый взгляд, и я не знаю, что он хочет услышать – «да» или «нет». Я признаюсь в своем неведении, и он снова смотрит в окно, куда-то вдаль.

– Я давно ее не видел. Отец лучше меня обо всем расскажет. Позвоните ему. Он сказал, что постарается помочь следствию.

– Он сейчас в Нью-Джерси?

– Ага. Я дам вам его телефон.

– Ваши родители, как я понимаю, в разводе?

Марти смеется:

– Надеюсь, что да. Отец женат на моей матери. Я имею в виду Мюриел… я зову ее матерью. Они уже пятнадцать лет женаты.

Он вскидывает ноги на подоконник и смотрит на университетские здания. Посоветовав позвонить отцу, юноша словно распахивает передо мной душу и начинает рассказывать о себе.

Рассказывает сбивчиво, время от времени останавливаясь, нервно сплетая пальцы рук. Я не тороплю его. Разворачивается еще одна человеческая история.

Его отец, Кеннет, преподавал английский язык в средней школе в одном из небольших городков Нью-Джерси. Кэролайн была его ученицей.

– Отец говорил, что она была действительно хороша. Я думаю, что они начали встречаться, когда она еще училась. Конечно, тайком, хотя на отца это непохоже. Он человек скромный.

Сомневаюсь, чтобы у него кто-нибудь был до мамы. Он этого никогда не говорил, но я готов спорить, что не было. А тут любовь – любовь романтичная, настоящая. Во всяком случае, с его стороны. – Юноша умолкает, словно удивленный тем, что ему нечего сказать о чувствах матери.

– Папа звал маму… мою настоящую маму, – уточнил он, скривившись, – он звал ее Керри. У нее было много братьев и отец. Мать ее давно умерла. Она почему-то не любила их. По-моему, они все ненавидели друг друга.

Мамин отец даже колотил ее. Мама никогда не жалела, что ушла оттуда.

Марти спрыгивает с подоконника и подходит к своей картине: большой глаз в красных прожилках, неотрывно глядящий на зрителя, где бы он ни стоял. Он наклонил голову и смотрит на свое творение. Видно, хочет поработать. Это не помешает разговору.

Нет, он не знает, как расстались его родители, подробностей не знает. Сразу после его рождения мама поступила в колледж, но потом, к сожалению, бросила.