Сумерки богов

Но это просто ложь, ведь так? – девушка гневно ткнула пальцем в сторону пергаментов, отложенных Халлой. – Как и то, что ты – законодатель Храфнхауга, когда ты даже не удосуживаешься взглянуть на жалобы моего народа! А то, что ты наш защитник? Это третья ложь? Скорее уж стервятник! Неужели моя мать умерла лишь для того, чтобы ты обглодал трупы мёртвых христиан?

Произнося эти слова, Диса почувствовала, как ледяные когти страха сомкнулись у неё на горле. Её глаза округлились; она не смела ни пошевелиться, ни даже вдохнуть.

В доме стало холодно и тихо. Даже дым застыл в воздухе. Сухожилия на шее Гримнира затрещали, когда он медленно повернул голову в сторону Дисы. На мёртвой жёлтой кости его левого глаза был круг из глубоко выгравированных рун, инкрустированных серебром вместо радужки, а правый пылал огненным гневом.

Гримнир втянул воздух сквозь зубы и выплюнул:

– Как я погляжу, язык у тебя проворный, птичка. А как насчёт ног?

– Я… – задрожала Диса, – я н-не?..

Но ей ответила Халла.

– Беги, дитя.

– Да, беги! – прорычал Гримнир. – Я даже устрою тебе игру! Досчитай до десяти.

Справедливости ради, Дисе не надо было повторять трижды. Хоть страх и сковал её позвоночник, сжимая живот так, словно все внутренности оказались в кулаке, он не прибил её к земле. Как и не затуманил рассудок.

– Один, – прошипел Гримнир сквозь сжатые зубы. – Два.

Диса плюнула под ноги Гримниру, повернулась и бросилась к двери. Она остановилась на счёт «три» и схватила топор из кучи оружия у двери.

Дубовая рукоятка была длиной с её предплечье, а торчащее навершие казалось не больше мужского кулака. Она рискнула оглянуться на Гримнира, который наклонился вперед на стуле и вцепился в подлокотники так, словно они были конечностями врага.

– Четыре.

Диса позволила уголкам губ приподняться в подобии улыбки, а затем исчезла. Она сама будет писать свою судьбу. И если её ждёт смерть, то она не уйдёт без боя.

– Пять, – пробормотала Диса, стараясь подстроиться под счёт Гримнира. Она сбежала с крыльца, едва ли касаясь ногами ступенек.

Внизу она замерла, сжимая двумя руками топор. До рассвета оставалось меньше часа, на вершине ближайшего столба погас ещё один факел, от его дымящейся головки всё ещё слабо пахло серой и известью.

– Шесть.

В глубине души Диса знала, что не сбежит. У Гримнира были большие лёгкие и жилистые конечности охотника, а также широкие, подрагивающие ноздри ищейки. На мгновение она позволила почувствовать жалость к себе.