Стая воронов

Гном приблизился к древу с большим почтением, словно жрец к своему богу; на волчьем лице Гримнира заиграло почти детское изумление, однако холодный расчетливый огонь в глазах не померк, и он стал похож на купца, который подсчитывает выгоду, даже любуясь своим золотом. Этайн же подходила к узловатому скрюченному исполину с недобрым предчувствием.

Перед ясенем, увитая его живыми корнями, стояла каменная чаша, полная мерцающих угольев. Под тяжестью времен от ствола осталась лишь оболочка, и внутрь вела арка из грубо обтесанных камней.

Каждый камень обвивала дорожка вырезанных на нем рун. Тьма под аркой была столь беспросветна и глуха, что показалась Этайн игрой света; но девушка никак не могла объяснить пробирающее до костей дуновение ветра, доносившееся с другой стороны.

И вдруг угрюмый гном повел себя очень странно: он протянул руку к чаше с угольями, и в тот же миг вокруг его пальцев собрались и завились голубоватые огоньки. Этайн смотрела на них с ужасом. Гном творил не обычное ведовство, а древнюю магию, старую, как сами камни и лес; она была во власти Дьявола, даже просто наблюдать за ней – значило обречь себя на вечные муки.

Этайн не думая перекрестилась…

Нали дернулся, как от удара, колдовское пламя дрогнуло.

– Ай! Чтоб тебя, нитс! Здесь нет места твоему Белому Христу! Отсеки ей руки и вырви язык, сородич, а не то еще накличет на наши головы гнев великих асов! – гном затрясся и сжал пальцами виски.

Рука Гримнира сжалась у нее на загривке.

– Оставь свои штучки, проклятая христоверка! – рыкнул он. – И чтоб больше никаких крестов в воздухе.

Этайн промолчала, хоть и задумалась про себя, что будет, если она начертит распятие и громко помолится Богу. Нали быстро взял себя в руки. Встряхнулся, словно пытаясь избавиться от дурного воспоминания. На его пальцах вновь разгорелось пламя. Горбатый гном пристально посмотрел на дно чаши и поспешно начал свою хриплую песнь.

Этайн не разбирала гортанных повторяющихся слов; но ритм необъяснимо напоминал стук сердца, словно Нали пытался пробудить кого-то от долгого сна.

Вновь дохнуло холодом, зловещие синие огоньки затанцевали, задрожали. Под землей что-то шевельнулось, побежало вверх по корням и стволу, затряслись и затрещали над их головами ветви.

Голос Нали превратился в низкий рык:

Содрогнулся Иггдрасиль,

Древний ясень.

С громким скрипом

Пробудился великан.

Гном кивнул Гримниру.