Ночь – не искушение

Ах!

Ну, она нарвалась еще тогда!

А я просто не мог остановить свои пальцы. Дерзость в ее глазах бросала вызов. Я должен был увидеть, как они закатываются от блаженства, и ее зубы прикусывают полную нижнюю губу в попытке сдержать стон. Она бы захотела его сдержать. Ведь иначе ей бы пришлось признать, что она хочет меня. Запах ее возбуждения сносил мне крышу. То есть, окончательно.

Прислонив затылок к холодному кафелю, Трикси процедила сквозь зубы ругательства, пока я продолжал скользить в нее пальцами.

Я хотел эти губы снова. Так сильно, что заныли клыки.

А девочка, как назло, пахла как сладость. И ощущалась в моих руках слишком хорошо. Играм пришел конец, когда похоть накрыла меня самого с головой. Я захватил губами сочную грудь, особое внимание уделяя маленьким розовым вершинкам. Тонкие пальцы с силой вцепились в мои волосы оттягивая. А может быть, наоборот. Она еще не могла определиться, но уже прекрасно знала, чем это все закончится. Мы зашли слишком далеко, чтобы вот так глупо обрывать кайф.

Трикси пригласила меня, оставив ногтями полосу между моих лопаток. Я оторвался от ее груди, встретил колючий взгляд, и, плотнее обхватив бедра, медленно опустил на себя. Задышав чаще, она опять зарылась пальцами в мои волосы на затылке и слегка приблизилась, чтобы зашипеть в лицо:

– И откуда в тебе столько самоуверенности, а? – спросила, явно же играя с огнем. Демоны, она – это нечто! Улыбнувшись, я плюнул на нежности и вогнал в нее член на всю длину.

Она громко застонала, почти касаясь моих губ, а я слегка отдалился и новым грубым рывком врезался в нее снова.

Кажется, этот поцелуй она все же начала первой. Хотя теперь уже никто не вел счеты. Ее руки были на мне, мои губы на ней. Ее бедра извивались в такт быстрым толчкам, мои ноги подрагивали от безумного возбуждения. Эта девочка не могла быть настолько нереальной, тугой и сладкой. Но еще хуже, что она точно знала, как довести меня до безумия. Покусывая, царапаясь, прыгая на мне, как одичалая, и немного дразнясь.

Отстранившись на сантиметр, когда я попытался поцеловать ее снова, она тихо засмеялась. Этот звук стал чем-то вроде отправной точки. Подействовал, как сигнал «Максимальная атака» для моего оргазма.

– Только попробуй меня не подождать! – строгий приказ, от которого захотелось и засмеяться, и застонать одновременно. От мысли, что она была на грани, и мы могли бы вместе ее пересечь.