Миры Райдо. Ошибка короля

Увидишь, очень скоро у тебя появятся друзья, слышишь?

– Хорошо бы, – буркнула Мила.

– Думаю, с Цезарем ты уже подружилась.

– Ой, мамочка! – Мила вдруг вскочила как ошпаренная. – Где мои джинсы, в которых я была вчера?

– Я их бросила в стирку.

– Уже?

– Да, вон тазик стоит.

– Ох, как же я могла забыть! – Мила сорвалась с места и бросилась к тазу с бельём.

– Да что случилось? – забеспокоилась Настя.

– Картинка! Та, что подарил мне вчера Цезарь!

Мила достала из пены мокрые джинсы и просунула руку в задний карман.

– Надо же! – удивилась девочка, – Посмотри, мама, она даже не намокла.

– Пластик, – махнула рукой Настя.

– Нет, она бумажная.

Мила взглянула на картинку. На ней был изображён важный господин, восседающий на троне, на плечах его была пурпурная мантия, а на голове золотой венец.

– Не иначе король? – кивнула в сторону картинки Настя. – Это, вроде, даже на карту похоже. Как же они называются? – она постучала пальцами по губам.

– Наверное, – равнодушно сказала Мила. – Только не понимаю, для чего Цезарь мне её дал. Гадать что ли?

– Думаю, он просто хотел тебе что-то подарить, а при себе у него ничего интересного, кроме этой картинки, не оказалось, – сказала Настя. – Ты передавай ему привет и скажи, что я жду его к нам.

***

Настя уехала, а Мила напихала в карман конфет из своего рюкзачка, закрыла дом и отправилась к Цезарю.

Мила вышла за калитку и оглянулась на дом. Теперь их с мамой пристанище не казалось ей таким некрасивым, каким выглядело ещё вчера, а наоборот, дом отчего-то показался ей таким родным, что посмей кто-нибудь отозваться о нём дурно, немедленно высказала бы этому обормоту в лицо всё, что она о нём думает.

– Жуткая развалина, правда?

Мила обернулась на голос.

– Мой папа говорит, – продолжил он, – что здесь земля очень дорогая. Здесь бы вместо этой доисторической халупы коттедж крутой с бассейном поставить. Ты не знаешь, чей это дом? Может, мой старик выкупит участок у этих любителей древности?

– С одной из этих любителей древности ты сейчас разговариваешь, идиот! – отрезала Мила.