Счастливые дни во Флоренции

Логан тоже понимал, что им тяжело в обществе друг друга.

Она зажмурилась сильнее и увидела перед глазами Логана, стоящего в подъезде у дверей их квартиры, на нем был мятый костюм, и он нервно поправлял рукой волосы.

– Просто опиши, что ты видишь, – спокойнее, чем ожидала, сказала Лючия в трубку.

Логан вздохнул:

– Не могу, Лючия. Не могу. Она просто… просто потрясающая. Ты должна сама ее увидеть. Должна увидеть в реальности.

В реальности. По телу опять побежали мурашки. Увидеть его в реальности? Сможет ли она встретиться с ним?

– Подожди, – услышала она, затем в трубке послышалось шуршание, вызвавшее у нее улыбку.

 – Продиктуй адрес твоей электронной почты.

– Что?

– Адрес электронной почты. Диктуй. Я отправлю тебе фотографию.

Запинаясь, она продиктовала адрес. К счастью, он был простым, но ей не хотелось делиться с ним даже тем малым, что относилось к ее теперешней жизни. Это теперь принадлежит только ей, оно скрыто от мира, словно находится в невидимом для остальных пузыре.

Так она чувствовала себя в безопасности.

Звонок Логана продемонстрировал ей ее уязвимость. Заставил ощутить себя беззащитной. Никто и никогда не вызывал в ее душе такие чувства. Видимо, причина в том, что они так много пережили вместе, корни прошлого проросли так глубоко, что их уже невозможно вырвать. Но чтобы это ни было, об этом нельзя вспоминать. Когда-то она сделала выбор и ушла, но это не означает, что у нее будут силы поступить так снова.

Звук пришедшего нового письма заставил ее вернуться в реальность.

Лючия протянула руку и открыла почту. Как только фотография появилась на экране, она невольно подалась вперед. Потрясающе!

– Получила?

– О да! – выдохнула Лючия.

Она всю жизнь изучала фрески, большинство из них представляли собой лишь фрагменты некогда полной картины. Искусство подвластно и времени, и воздействию окружающей среды. Лишь несколько из всех дошли до нашего времени в первозданном состоянии, подобно той, на которую она смотрела сейчас.

От яркости красок у нее перехватило дыхание – настоящее буйство цветов. Она увеличила фотографию и пригляделась. Можно даже разглядеть каждый мазок, каждый волосок на голове младенца Иисуса, морщинки у глаз Богоматери.

– Теперь понимаешь? – Мягкие интонации болезненно резали слух.

– Теперь понимаю, – эхом отозвалась она.

Лючия несколько секунд молчала, жадно разглядывая изображение. А посмотреть было на что.