Прикосновение зла

И все же ее пронзил холодный ужас, когда она поняла, чего искала богиня – отмщения.

– Я не могу обещать тебе назвать имена, Афродита. Ты знаешь, что я не могу.

– Можешь. Но не станешь из-за него.

Она прищурила глаза, глядя на Аида.

– Ты не являешься богиней божественного возмездия, Афродита, – напомнил Аид.

– Тогда пообещай мне, что отправишь Немезиду исполнить мою месть.

– Я не дам такого обещания, – ровным голосом ответил Аид.

Их разговор зашел в тупик, – и тогда вмешался Гефест.

– Кто бы ни атаковал того смертного или Гармонию, у них был план, – сказал он.

 – Месть нападавшим не приведет ни к чему хорошему. Ты лишь непреднамеренно подтвердишь их правоту.

Афродита испепелила его взглядом, и в ее глазах сверкнула скорее обида, чем гнев.

– Если дело в этом, я вижу смысл в том, чтобы расследованием нападения на Гармонию занялась именно Персефона. Она подходит для этого лучше других – как смертная и журналистка. С учетом того, как она поносила богов, они могут даже решить, что ей можно доверять, или, по крайней мере, объяснят ей свои мотивы.

В любом случае так мы сможем лучше понять нашего врага, составить план и перейти к действиям.

На этот раз пришел черед Аида бросить на него свирепый взгляд, но слова Гефеста обнадежили Персефону, и она повернулась к богу мертвых.

– Я не буду ничего делать, не поставив тебя в известность, – заверила она Аида. – И со мной рядом будет Зофи.

Аид смерил ее долгим взглядом. Он был напряжен, все в этой идее противоречило его взглядам, но потом бог все же ответил:

– Мы обсудим условия.

Персефона просияла – по крайней мере, он не сказал «нет».

Аид продолжил:

– Но сейчас тебе нужно отдохнуть.

Персефона почувствовала, как поднимается его магия, чтобы перенести их, и успела добавить, прежде чем они исчезли:

– Призови нас, когда Гармония очнется.

Появившись в подземном царстве, они оказались друг напротив друга. Молчание между ними затянулось, долгое время никто не произносил ни слова.

Персефона знала – дело не в том, что им нечего сказать. Просто они оба опустошены. От вида Гармонии – одной из них, – избитой до полусмерти, на душе лежал тяжкий груз. Персефона не знала, что ей сделать – закричать, разрыдаться или рухнуть в изнеможении.

– Ты будешь сообщать мне о каждом предпринимаемом шаге, о каждой мелочи, что узнаешь об этом деле. Ты будешь переноситься на работу. Если по какой-то причине тебе нужно будет куда-то уйти, я должен знать.