Прикосновение зла

Гермес уселся на одну половину дивана, в то время как Бен занял другую – пока не заметил, что Сивилла села на пол рядом с Персефоной. Тогда он покинул свое место, чтобы втиснуться рядом с ней. Наблюдать за его поведением было неловко, так что Персефона отвела глаза и обнаружила, что на нее пристально смотрит Аид. Он стоял напротив нее, немного выходя из круга, который они сформировали. Она спросила себя, найдет ли он причину не играть в эту игру, и богиня не могла отрицать, что в глубине души хотела посмотреть, как он ответит на каждое из заявлений.

Но одновременно и боялась этого.

– Я первый! – выкрикнул Гермес. – Я никогда не… занимался сексом с Аидом.

Взгляд Персефоны был убийственным, – она знала это, потому что почувствовала, как раздражение разъедает чары, что она накладывала с целью приглушить цвет своих зрачков.

– Гермес, – выдавила она его имя сквозь зубы.

– Что? – проскулил он. – Эта игра – сложная штука для кого-то моего возраста. Я же уже делал все.

Потом Левка прокашлялась, и у него округлились глаза, когда он понял, что наделал.

– Ой, – произнес он. – Ой.

Персефоне нравилась Левка, но это не значило, что ей нравилось, когда ей напоминали об общем прошлом Аида и нимфы. Она намеренно не смотрела на Левку, отпив из бутылки «Фаербол» [3 - Оригинальный канадский виски с корицей, перцем чили и другими ингредиентами.].

Следующим был Бен:

– Я никогда не преследовал бывшую девушку.

За заявлением лжепророка последовала всеобщая неловкость.

Он пытался доказать, что не был подозрительным типом?

Никто не выпил.

Следующей была Сивилла:

– Я никогда не… влюблялась с первого взгляда. – Это был камень в огород Бена, но он, казалось, даже не заметил, – или, возможно, ему было все равно, ведь он был уверен в своих способностях в качестве оракула. Он выпил.

Следующей была Елена:

– Я никогда не… занималась сексом втроем.

Никого не удивило, что Гермес отпил из бутылки, но это же сделал и Аид, и у Персефоны отлила кровь от лица.

Может, дело было в том, как он это сделал – опустив глаза, так что ресницы отбросили тень на его щеки, словно не хотел знать, смотрит ли она на него. И все же богиня попыталась урезонить себя, – ведь они это уже обсуждали. Аид не собирался извиняться перед ней за то, что жил до нее, и она это понимала. Она осознавала, что у Аида, бога мертвых, было много разнообразного сексуального опыта, и все равно ревновала.

Наконец Аид поднял на нее глаза.