Прикосновение зла

В камине напротив плясали оранжевые языки пламени, а рядом с ней лежал сам бог мертвых, и его энергия, темная и наэлектризованная, заряжала воздух вокруг, делая его тяжелым и почти осязаемым.

– С тобой все в порядке?

Голос Аида был чистым и тихим – успокаивающий бальзам, которым ей хотелось наслаждаться. Она посмотрела на него. Он лежал на боку, и его обнаженная кожа лоснилась в свете камина. Черные глаза поблескивали, а волосы рассыпались по простыням подобно волнам беззвездного моря. Всего пару часов назад она сжимала их своими пальцами, раскачиваясь на нем – долго, медленно, сдерживая стоны.

Она сглотнула. Язык во рту словно распух.

Богиня не впервые видела этот кошмар и не впервые, проснувшись, обнаруживала, что Аид за ней наблюдает.

– Ты не спал, – поняла она.

– Нет, – ответил он и сел рядом, проведя ладонью по ее щеке. От его прикосновения у нее по спине побежала дрожь. – Расскажи мне.

Его голос был подобен самой магии – заклинанию, что вытягивало слова у нее изо рта, хоть они, казалось, застряли в горле.

– Я снова видела во сне Пирифоя.

Аид опустил руку, которой касался ее щеки, и Персефона узнала выражение его лица – жестокость в бездонных глазах. Ее накрыло чувство вины из-за того, что она снова пробудила ту его часть, которую он с таким трудом пытался подчинить своей воле.

Пирифой преследовал Аида так же, как преследовал Персефону.

– Он причиняет тебе боль, даже когда ты спишь, – нахмурился Аид. – В тот день я не смог тебя защитить.

– Как ты мог знать, что он меня похитит?

– Я должен был знать.

Конечно же, это было невозможно, хоть Аид и возражал, что именно для этого он и нанял Зофи, но во время похищения эгида патрулировала у Акрополя. Она не заметила ничего необычного, потому что Пирифой покинул здание через подземный туннель.

Персефона поежилась, вспомнив о том, как бездумно позволила полубогу помочь ей покинуть Акрополь, хотя все это время он планировал ее похитить.

Она никогда больше не будет никому так слепо доверять.

– Ты не всевидящий, Аид, – попробовала успокоить его Персефона.

Следующие несколько дней после ее спасения из дома Пирифоя Аид пребывал в мрачном настроении, в итоге вылившемся в попытку наказать Зофи, освободив ее от обязанностей эгиды, – Персефона этому воспрепятствовала.

И все же, даже после того, как Персефона отменила указание Аида, амазонка решилась ей возразить:

– Я сама себя опозорила.

Слова эгиды привели Персефону в отчаяние.