Прикосновение разрушения

– Я жалею, что вообще об этом заговорила.

– Ну, уже слишком поздно.

Персефона бросила на него гневный взгляд:

– Ты накажешь меня за то, что я высказала свои мысли?

– Накажу? – Аид склонил голову набок и придвинулся еще ближе, прижавшись к ее бедрам своими. – Мне хотелось бы услышать, как, по твоему мнению, я могу тебя наказать.

Эти слова уязвили Персефону, и, несмотря на жар между ними, она свирепо воззрилась на него:

– А мне хотелось бы получить ответ на свой вопрос.

Аид стиснул челюсти:

– Напомни-ка мне, что у тебя был за вопрос.

Богиня заморгала. Она спросила его, выбрал ли он ее только потому, что она богиня? Или же она спросила, любит ли он ее?

Она глубоко вздохнула и подняла на него взгляд из-под опущенных ресниц:

– Если бы не предсказание мойр, ты бы все равно захотел быть со мной?

Персефона никак не могла заставить себя посмотреть Аиду в лицо. Его глаза были подобны лазеру, прожигающему ее грудь, сердце и легкие. Она не могла даже сделать вдох в ожидании, когда он заговорит – а он молчал.

Потом его хватка смягчилась, пальцы легли ей на щеку, взгляд опустился к ее губам.

– Знаешь, как я узнал, что мойры предназначили тебя мне? – его голос стих до хриплого шепота – тона, которым он говорил в темноте их спальни после занятий любовью.

Персефона медленно покачала головой, загнанная в западню его взглядом.

– Мне рассказал об этом вкус твоей кожи. И единственное, о чем я сожалею, – что так долго жил без тебя.

Его губы оставили дорожку на ее подбородке и щеке. Она задержала дыхание, прильнув к нему, ожидая прикосновения его губ. Но вместо того, чтобы поцеловать ее, он сделал шаг назад.

Внезапно возникшее между ними пространство лишило ее устойчивости, и богиня снова оперлась спиной на книжные полки.

– Что это было? – она сердито уставилась на него.

Аид мрачно усмехнулся:

– Прелюдия.

Потом он шагнул вперед, обхватил ее руками и перекинул через плечо. Персефона взвизгнула от неожиданности.

– Что ты делаешь?

– Доказываю, что хочу быть с тобой.

Он вышел из библиотеки и зашагал по коридору.

– Поставь меня на землю, Аид!

– Нет.

Персефона чувствовала, что он улыбается. Его рука скользнула вверх между ее бедер, раздвинув плоть, и погрузилась внутрь.