Капкан. Ты самый опасный для меня

Завистью? – Повезло тебе с сестрой. Хотя может и наоборот.

Вадим поднял на него глаза и показал рисунок.

– Эта малышка с сигаретой и планшетом – самое сексуальное, что я когда-либо видел.

Черт одобряюще присвистнул, а вот мне опять захотелось стать невидимкой. Все из-за Ромы. Неужели никто больше не замечал, каким злым он был? Как прожигал меня ненавистным взглядом, что вздулись вены на шее, а на челюстях проступили желваки? Уж девчонки-то должны были ощутить, как напряглись его руки. Но нет, они уже отпустили его и подошли поближе, чтобы рассмотреть мою работу.

А у меня возникло чувство, будто мы с Ромой вообще одни. И он – как зверь, затаившийся перед смертельным прыжком. Я не хотела больше чувствовать эту дрожь по коже, потому с радостью отвлеклась на Вадима, когда он позвал.

– Слушай, у тебя такой интересный стиль. Такое чувство, будто я точно видел его уже раньше. Так, стоп!

Вадик увеличил экран и показал мне правый нижний угол, где была моя подпись.

– Мила Малина? Это ты Мила Малина?! – поразился он.

Я скромно пожала плечами. Так папа звал меня в детстве, и по непонятной мне причине я решила увековечить это смешное прозвище, выбрав его в качестве творческого псевдонима.

– Где ты мог видеть мои работы? – с любопытством спросила я. Вообще-то где угодно! Помимо больше сотни обложек и иллюстраций я также создала арты по мотивам сказки Красная шапочка. Только волк был в образе сексуального самца, а шапочка в роли развратной девицы. Арты давно разошлись по сети, и их частенько брали на аватарки.

Вадим хохотнул и протянул свой телефон, где на заставке была моя Красная шапочка в развратном бельишке, связанная чулками и с пирожком во рту вместо кляпа. Парня прорвало. Он заливисто захохотал, а вместе с ним и Черт. Их веселье невольно передалось и мне. Я помнила этот арт очень хорошо! Он скорее был пародией на гуляющий по интернету вирус под названием БДСМ. Одна из самых моих популярных работ, созданная больше года назад.

И сейчас веселило именно их неверие, что это безобразие моих рук дело.

Громче всех сомневалась Катя, утверждая, что я просто разыгрываю их. И раз у меня нет никаких доказательств, то верить мне глупо. Я перестала слушать ее в тот момент, когда Черт опять приблизился к моему уху.

– Так и знал, что ты развратная штучка! – шепнул он, поигрывая прядкой моих волос. – В тихом омуте черти водятся, а?

Это заявление вызвало очередную улыбку, но она исчезла в тот момент, когда над нами навис мой сводный брат.