Капкан. Ты самый опасный для меня

Я услышала характерный звук разлетающихся частей, и опять взбесилась.

– Ты что… Боже, ну и придурок же!

Я пыхтела, царапалась и пыталась вырваться, но это было совершенно невозможно, учитывая то, с какой силой этот здоровяк придавил меня. Ему мало было того, что он оставлял синяки на моих руках, он еще своим лбом уперся в мой, как какой-то баран. Хотя почему как!

– Не беси меня, – процедил он, выдавливая из себя каждое слово с ненавистью.

– Я тебя не трогала! – заорала я и выгнула спину, пытаясь оттолкнуть его.

Рома вновь издал этот свой дикий рык, закрыл на секунду глаза и в этот раз буквально врезался в меня своим телом, выбивая тяжелый протяжный выдох с невольным стоном. Такой безобразный звук, что я моментально отрезвела от злости и посмотрела на нас двоих как бы со стороны. Он слишком близко. Я была так ослеплена яростью, что не заметила ни того, как неприлично низко опустилось платье, показав кружево лифчика, ни того, как оно задралось едва ли не до пупка, ни омерзительно пошлой позы, в который мы оба оказались.

Но теперь, когда Роман посмотрел на меня этим своим диким, полным ненависти, взглядом, я поняла кое-то что еще. Он был возбужден. И давление между моих ног все нарастало и нарастало с каждой долбанной секундой молчания, пока мы сверлили друг друга.

Я отмерла первой. В моих глазах наверняка отобразились шок и ужас. И как только я открыла рот и пораженно охнула, давая понять, что обо всем догадалась, он раздраженно бросил мои руки и вскочил.

– Пятьсот я бы тебе не дал, – произнес он, когда ступил на асфальт. После схватил мои ноги, свисающие с сиденья, и грубо засунул их в салон. – Надо было соглашаться на предложение.

Стук дверцы совпал со стуком моего сердца. Оно разрывалось от потрясения и эмоционального взрыва. Я все еще с неким отстраненным шоком наблюдала за тем, как Рома садится на водительское место, заводит двигатель и трогается с места. Мы уже были в дороге, когда я заторможенно села и начала поправлять на себе платье и волосы.

– А мой телефон? – растерянно спросила я.

– Напопрошайничаешь новый. – И опять грубый голос привел меня в чувства.

– А-а-а! – протянула я издевательски и посмотрела на свои руки. Они тряслись в унисон с хаотичной пульсацией в моей голове. – Всех по себе судишь.

– Слушай, пиявка, – заговорил он на удивление устало.