Чисто английское убийство

– Прости, отец. – Роберт тут же превратился в само раскаяние. – Но у меня всегда плохо получалось прощать своих врагов.

– «Врагов»? Не слишком ли крепкое слово? Я не желаю Джулиусу зла. Он, как и все мы, находится во власти того, что доктор Боттвинк назвал бы Zeitgeist [6 - Дух времени (нем.).].

– Доктор Боттвинк? Это еще кто?

– О, весьма интересный человечек. Ты скоро его увидишь. Он занимается исследованиями в фамильном архиве. Вряд ли это твой типаж, но мне он нравится.

– Фамилия похожа на еврейскую, – с отвращением сказал Роберт.

– Я его об этом не спрашивал, но не удивлюсь, если так и есть. А это имеет значение? Но мне, наверное, не следовало тебя об этом спрашивать.

Роберт минуту помолчал, а потом невесело рассмеялся.

– Это и в самом деле немного забавно, – сказал он. – Я приезжаю в Уорбек на Рождество, и обнаруживаю, что провести его мне придется с Джулиусом и каким-то евреем! Веселая у нас подобралась компания!

– Мне жаль, что ты так это воспринимаешь, мой мальчик, – серьезно сказал лорд Уорбек.

С видом человека, готового услышать худшее, Роберт сказал:

– Понятно. И кто же остальные участники приема?

– Я вряд ли был бы в состоянии устроить прием, Роберт, даже если бы дом это позволял. Как я уже сказал, это просто последняя встреча в семейном кругу. Мало осталось людей, которых можно отнести к этой категории.

Роберт застонал.

– Миссис Карстерс! Я так и знал!

– Самая давняя подруга твоей матери, Роберт. Она также была крестной матерью твоего бедного брата, если память мне не изменяет. Мне было бы стыдно не пригласить её.

– Какая разница, кем она была? Я возражаю против того, кто она сейчас. Она – жена Алана Карстерса, и все, что ее заботит, – это как протолкнуть этого грязного политика вверх по грязной политической лестнице.

– Что ж, – безропотно сказал лорд Уорбек, – будем благодарны за то, что грязный политик сейчас за границей и не станет тебя беспокоить. Будет еще одна гостья, – продолжил он. – Надеюсь, ты сочтешь это компенсацией за всех остальных.

В свете каминного пламени щеки Роберта казались красными. Он закусил губу, и повисла отчетливая пауза, прежде чем он повернулся и посмотрел на отца.