Игрушка олигарха

Расскажешь, зачем искала меня.

В его исполнении это совершенно не звучало как предложение. Нет, это был приказ. Я уже пожалела о том, что явилась сюда, и теперь совершенно не представляла, как изложить свою деликатную проблему в общественном месте.

– А может быть, просто попьем чаю? – предложила, заикаясь чуть ли не на каждом слове.

Но дядя Дима лишь хмыкнул и покачал головой.

– Я не ждал гостей. На кухне беспорядок. Кстати, – он послал красноречивый взгляд поверх моей головы своему вышибале. – Сань, приберись.

Это тоже приказ. Этот человек привык их отдавать. Я не могу его винить, он может себе это позволить. Он может себе позволить… все.

– Идем, Юляша! – неожиданно весело произнес Дмитрий Сергеевич. Его лицо осталось бесстрастным, вот только в глазах я заметила искорку веселья.

– Прошу, только не называйте меня так! – обреченно простонала я, вспомнив дурацкое прозвище, которым меня наградил отец.

– Допустим, я соглашусь на это, – совсем серьезно произнес он и открыл для меня двери, пропуская в коридор.

 – Но лишь при условии, что ты никогда больше не назовешь меня дядей. Не солидно это как-то, Юляш. В самом деле, какой я тебе дядя?

Мы встали у лифта, он нажал кнопку вызова и посмотрел на меня, ожидая ответа. Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть. В конце концов, он прав. Мне больше не тринадцать.

– Итак, выкладывай, – предложил Дмитрий Сергеевич, пристально меня рассматривая. Он только что сделал заказ официанту одним лишь кивком. Я заметила, что люди расступались перед ним, словно боялись и избегали общения.

Я их понимала. Дмитрий Сергеевич Рогозин внушал страх одним лишь взглядом. Казалось бы, я могла расслабиться, ведь мы знакомы. Он не пропускал ни одного дня рождения папы, а однажды даже принес мне огромного плюшевого медведя.

Но сидя так близко к мужчине, который вот уже с минуту не отрывал от меня взгляда, я не могла выдавить и слова. Руки нервно подрагивали, когда я укладывала салфетку на колени. А все слова, которые тщательно репетировала перед зеркалом, в одночасье забылись.

– С чего бы начать? – пробубнила я.

– А ты красивой выросла, – неожиданно произнес Рогозин, вальяжно облокотившись на спинку диванчика. А затем его губ тронула самодовольная ухмылка, когда он заметил мое смущение. Щеки и шея горели, и я просто не знала, куда себя деть. Позже я буду злиться на свою глупую реакцию, но сейчас изо всех сил пыталась собрать мысли в кучу.

– Спасибо, – шепнула я.