Железный волк

В два крошечных окна на длинной стене виднелась улица. Посредине комнаты стоял стол и две табуретки, косые, как дерево, что вынесло морем, с потолка свисали непонятные костяные фигурки. Её услуги должны стоить дёшево…

– Три руны, – сказала она, будто прочитала его мысли.

Девочка указала на стол, и он сел, несмотря на то, что цена оказалась непомерной.

– Три руны? Столько берут читающие по крови из Ведовской гильдии…

– Это гораздо меньше, – ответила она и опустилась на табуретку напротив него.

Рюген фыркнул.

– Ты не можешь сравнивать себя с гильдией, ты ведь ребёнок! И даже не местная, это любой дурак увидит.

– Это ты сравниваешь меня с ними. Не я. И я родилась здесь, в Наклаве, а ты даже этим похвастаться не можешь. Дай мне руку.

Откуда, волчья задница, она знает, где я родился?!

Рюген сглотнул.

– Задаток требовать незачем. Торговаться – это честно. Или теперь ты станешь мне врать?

Девочка посмотрела на него узкими карими глазами.

– Хуже, дядя. Я скажу тебе правду. Три руны.

– У меня только две, – признался Рюген. Он хотел добавить, что сомневается, что она их стоит, но чтицы есть чтицы, с ними не шутят, что подтверждал её взгляд.

Рюген демонстративно вытряс содержимое кошеля на стол. Две руны и шесть скаров. И коробочка для таблеток, которую он торопливо убрал на место. В ней лежала кровавая жемчужина, а её можно продать, если она не пригодится ему самому.

Девочка оценила на глаз количество монет, а потом взяла руку Рюгена и проколола кожу острым кольцом. Он рефлекторно вздрогнул, но она крепко держала его руку над оловянной чашей с водой. Кровь капала с ладони в воду. Чтица смотрела на танец капель дольше, чем ему хотелось бы, а потом отпустила руку и дала Рюгену тряпочку, чтобы зажать порез.

– Ты хочешь узнать, сколько тебе осталось, хотя тебе известно, что ты уже мёртв?

Если девочка испытывала какие-то чувства, она хорошо их скрывала.

– Я пока дышу, – сухо ответил он. – Так что, надеюсь, ты скажешь мне что-нибудь ещё.

Кефла кивнула на оловянную чашу.

– Отпей, но не глотай.

Рюген ощутил прилив отвращения.