Железный волк

Голоса приближались, собеседники шли по коридору к залу.

– У нас нет никаких гарантий. Мы должны нарушить традиции и разорвать пакт, просто поверив твоему слову? Взгляни на это с нашей точки зрения. Насколько мы знаем, ты мог организовать переворот. Другим долговечным известно, что ты здесь?

Юва широко открыла глаза. Это не просто смелый вопрос, это опасное обвинение. Тишина стала настолько плотной, что Юве стало трудно дышать. Друкна их побери, они услышат биение её сердца. Должно быть, оно разносится до самого Наара!

– Как грубо! Ты в любом случае должна дать ответ.

Да или нет, Лагалуна?

Снова наступила тишина. Звук вдыхаемого воздуха – Лагалуна затянулась сигарой.

– Нет.

Юва прикрыла рот рукой. К страху примешался неожиданный восторг. Кто осмелится сказать нет долговечному, глядя прямо ему в глаза?

Лагалуна Саннсэйр.

Внезапно Юва сообразила, что это его пальто висит на стуле.

Чёрт!

– Мне не остаётся ничего другого, как выразить сожаление, – произнёс Нафраим.

Эти слова прозвучали страшнее всего остального, что он сказал, и Юва могла поклясться, что он не лжёт.

Юва стала пятиться назад в зал. Она чуть не упала на лестнице, но успела сделать пару шагов вверх по ступенькам до того, как мама с Нафраимом вошли в библиотеку и заметили её. Юва замерла, держась за перила, как будто она только начала спускаться.

Дыши ровно. Считай ступеньки.

Но сейчас она не смогла бы досчитать и до десяти, даже если бы это был вопрос жизни и смерти. На запястье быстро и неравномерно билась вена.

Юва пристально смотрела на долговечного. Если бы она ничего о нём не знала, она бы дала ему лет пятьдесят. Немногочисленные морщины на его лице остались такими же, что она видела в детстве. Возможно, и мама видела их в своём детстве?

Соберись, Юва! Все смертны.

Легенды говорили, что у них, у долговечных, есть клыки. Но это была неправда. Нафраим выглядел обманчиво обыкновенно. Это был стройный, хорошо одетый мужчина с короткими тёмными волосами. Смотрел он напряжённо и с любопытством.

Молодо. Если бы она встретила его на улице, то подумала, что он хорошо выглядит и что он начитанный человек. Возможно, учитель.

Но Нафраим не был учителем. Это из-за него мама употребляла кровь, и его тень всегда нависала над их домом. Он приходил сюда перед тем, как умер папа, и являл собой суть вардари: смерть, несчастье, кровь.

Юву затошнило. Она замерла, стоя на лестнице, а он бросил взгляд на карманные часы – мало у кого такие были.