Большая проблема

Мы одни в небольшом помещении ужасного ядовитого цвета.

– Я себя теперь чувствую виноватой за то, что выбрала желтый. И как только ты на это согласился?

– Я желтый тоже люблю, – на полном серьезе ответил он и тут же поморщился. – Хотя этот, признаюсь, слишком… Давай перекрасим, а?

– Что, сами? – удивилась я.

– А что нам стоит-то? Белую с остатками желтой размешаем и будет прекрасный ненавязчивый цвет.

Идея мне понравилась. Да и домой я вовсе не торопилась.

– Это и будет мое наказание? – лукаво спросила у мужчины.

Он таинственно улыбнулся и начал смешивать краску в ведрах.

– Нет, Ирочка. Это совершенно неравноценно тому, что ты подвергла свою жизнь смертельной опасности. Красить – весело! А драться с грабителями – вовсе нет. Но-но!

Я засмеялась от его поучительно тона, и он с торжественным видом вручил мне малярный валик.

– Твое наказание будет завтра.

Я притворно охнула, не в силах скрыть любопытства.

– В субботу, что ли? В мой честно заслуженный выходной? Неужто заставите пахать, Максим Алекссевич?

Он ведь сам говорил, что завтра на работу заступает Аня, а у меня два дня выходных.

– Я что, зверь? – возмутился Макс. – Нет! Я вечером признаюсь. Будет тебе сюрприз.

Он мазнул краской стену, и мы оба, встав рядышком, синхронно наклонили головы, изучая новый вариант.

– Отлично! – выдал он.

– И как до вечера дожить? – заныла. – Я ж сгорю от любопытства.

И в который раз, взглянув на мужчину, поймала его пристальный взгляд, в котором отражалась целая гамма эмоций.

То ли веселье, то ли интерес, то ли какая-то чертинка, иногда даже грусть. Пожалуй, так я смотрю на мороженое зимой. Когда вспоминаешь этот вкус, изнываешь от желания попробовать, но понимаешь, что тут же заболеешь. И уходишь.

Осознав, что мы так и пялимся друг на друга, каждый думая о своем, я быстро отвела взгляд и на всякий случай отошла к дальней стене.

– Ладно, приступим!

Максим включил веселенькую музыку на телефоне, и мы начали работать.

Я честно старалась первые два метра стены. А потом он вдруг замычал в такт, а после и вовсе начал подпевать. Притом, обычно голос у мужчины низкий, бархатистый и приятный до мурашек, но специально для песни он повысил его до писка. Не удержалась и хихикнула.

– А, то есть ты поешь лучше, да? – с вызовом спросил он.

– Нет-нет! Я не претендую! – Отвернулась от него и сжала губы. Когда он запел снова, я попыталась скрыть смех кашлем.