Сокровища Двенадцати

(Ещё недавно хрипловатый и срывающийся мальчишеский голос в последнее время успел сделаться спокойным и уверенным тенором.)

С начала времён процветала Мидага

Стараньем богов и людей,

Двенадцать Сокровищ создавших во благо

Земли драгоценной своей.

Джи слушала, широко раскрыв глаза, а Нэзу пел дальше:

Давно чужестранцы – с немирным хотеньем —

Стремились к её берегам,

Разором грозя городам и селеньям,

Проклятием – нашим богам.

В песне пелось, как поддержанные жителями Мидаги Воины из Совета Двенадцати решили защитить остров от нашествий чужестранцев, собрав вместе все Двенадцать Сокровищ, разбросанных по разным концам королевства.

Двенадцать Воителей вместе собрали

Священные эти дары.

И, благословив, на храненье отдали

Богине Священной горы.

Дальше рассказывалось, какой силой обладало каждое из Сокровищ и как собранные вместе они стали надёжной защитой для всего острова…

Так Щит был воздвигнут, и Остров незримым

Впредь сделался для чужаков —

От бед и нашествий надёжно хранимым

В течение долгих веков.

Последние звуки песни растворились в ночном воздухе.

– Тут песня заканчивается, – сказал Нэзу. – Но история продолжается. – И он рассказал, как после предательства одного из Воинов и падения Щита Невидимости Сокровища снова разметало по разным концам королевства.

– Благодаря Королю-дракону Мидага опять стала беззащитной перед завоевателями, – добавила Тора.

Нэзу потёр рельефный узор на Поясе.

– Мы должны найти их, опередив Короля-дракона и его воинов. Кто владеет Сокровищами, тому подвластны сила Нефритовой Горы и будущее Мидаги.

Усаги согрелась и задумчиво смотрела на огонь, молясь богам, чтобы они уберегли её от ошибок и не дали Королю-дракону завладеть остальными Сокровищами.

По мере того как они продвигались всё дальше и дальше в глубь острова, Чайки Джи стали беспокойными – всё чаще улетали и каждый раз пропадали всё дольше.

– Наби и Нэко привязаны к морю.

– Не знаю, – сказала Джи и расплакалась. – Я никогда не уходила далеко от берега.

Уши у неё вдруг сделались красными и потом вспыхнули язычками пламени. Обе чайки вскрикнули и поднялись в воздух. Такого Усаги никогда не видела – даже у своей сестры.