Из плейбоя в романтики

Гравий захрустел под его рабочими ботинками, когда он положил топор на плечо.

– Итак, вы Лоран Рено?

Он протянул руку, в которой не было топора. Ее ладонь исчезла в его хватке, вызвав знакомый толчок в ту секунду, когда его огрубевшая кожа коснулась ее. Не похоже на приветствия мужчин, не державших в руках ничего тяжелее ручки дизайнерского портфеля.

– Послушай, – сказала Марлоу, с головой погружаясь в неизбежную неловкость. – О той ночи, когда мы встретились…

– Мы этого не делали. По крайней мере, я не помню, чтобы ты называла мне свое имя.

– Ты прав, – согласилась она. – Я была очень расстроена, но я сожалею, что так с тобой говорила.

– Точно сожалеешь?

Темные брови сошлись под копной таких же темных волос, прилипших к его загорелому, но гладкому лбу, блестевшему от пота. Марлоу не могла решить, действительно ли он не помнил или просто хотел заставить ее сказать это снова, и не была уверена, что хуже.

– О том, что ты пялишься на меня и следуешь за мной и что ты… – Она заколебалась, нервно сглотнув, прежде чем продолжить: – Рейнджер на фуршете.

– Я полагаю, ты сказала, что я раздеваю взглядом, – поправил он.

– Мы оба наговорили лишнего, не так ли?

– Это извинение? Потому что можно просто начать с этого и сэкономить немного времени.

Марлоу хотелось кричать. Одинокая капелька пота скатилась по углублению у основания его шеи, поползла вниз по грудине и исчезла за поясом рабочих штанов. Он видел, как она смотрела на это.

– Не важно.

Губы Лоу дрогнули, костяшки его пальцев побелели, когда он усилил хватку. Без предупреждения он вонзил лезвие в пень рядом с ней быстрым ударом, который заставил ее подпрыгнуть.

– Следуй за мной.

Лоу зашагал прочь от нее за угол здания, обшитого деревянными панелями, ржавчина неровными пятнами расползалась, как лишайник, по рифленой жестяной крыше. Из дымохода рядом с его остроконечной вершиной поднимался голубоватый столб на фоне глубокой измученной зелени листьев позднего лета, в воздухе витал насыщенный аромат копченого мяса.

Идя сзади, Марлоу смотрела на его мышцы. И брюки очень ему шли, подчеркивая фигуру.

Они шли в тишине, нарушаемой только звуком их шагов и ветром. Пройдя мимо коптильни, Марлоу обнаружила, что очарована пышной зеленью, поднимающейся на пологий холм. На вершине стоял старый фермерский дом, величественный в своей обветшалой красоте.