Французский перец

В животе неприятно холодеет от мысли, что мсье Пуавр попросит меня уволиться из компании. Хотя, что я сделала? Я хороший работник. Работа моего сектора отлажена, как механизм швейцарских часов. Может ли Пуавр уволить меня лишь за то, что я с ним не поздоровалась? Сильно нервничаю. Меня начинает подташнивать. Несмотря на это, я иду по коридору в сторону кабинета, где расположился Пуавр.

Стучу в дверь и, не дожидаясь ответа, ступаю в кабинет. Стоит лицом к окну. Руки заложены за спину. Ноги широко расставлены.

– Добрый день, мсье Пуавр! Вызывали? – из последних сил стараюсь улыбаться. Мне абсолютно не хочется этого делать. Мне вообще не хочется с ним разговаривать.

Поворачивается ко мне, сверкая серыми жемчужинами. Смотрит с прищуром. В воздухе повисает неловкая пауза. Я переминаюсь с ноги на ногу. Мне становится ужасно неуютно в его кабинете.

– Добрый день, мадемуазель Карин! – разрывает тишину с легкой хрипотцой голос Пуавра. – Да, проходите.

Я не хочу сидеть, когда он стоит. Я так буду чувствовать себя неуютно.

– Спасибо, я постою.

– Конечно, как Вам будет угодно, – делает глубокий вдох. – Я Вас вызвал вот по какому поводу, мадемуазель Карин. Как Вы знаете, на нашем предприятии действует корпоративный кодекс. Руководство нашей компании, в моём лице, не одобряет, когда сотрудники нарушают положения, прописанные в данном документе.

Я таращусь на него безумными глазами, не понимая, о чем идет речь.

– Я не понимаю Вас, мсье Пуавр, – я напугана, я в панике. Делаю шаг назад. К двери.

Пуавр подходит ко мне достаточно близко. Настолько, что я слышу аромат его парфюма. Терпкий, дорогой аромат с тёплыми древесными нотами.

– Сейчас я Вам объясню. Корпоративная этика не поощряет неуставные отношения между сотрудниками. Тем более, – говорит отрывисто, выделяя каждое слово, – в помещениях офисов и зданий, принадлежащих компании, а так же иных конструкциях и сооружениях, располагаемых на территории этих объектов.

Его путаная речь окончательно сбивает меня с толку. Но вид у Пуавра такой, будто он готов растерзать меня прямо здесь, в овальном кабинете. Глаза пылают, он хочет испепелить меня взглядом. Кажется, он рассержен не на шутку. Я нервно сглатываю под натиском его пламенных невразумительных фраз.

– И все-таки, мсье, я не понимаю, – начинаю блеять я, теряя остатки уверенности. Пуавр подходит вплотную.

– Запись, Карин.