Светорада Золотая

Княгиня Гордоксева заломила руки, устремив взор к небесам, к закатному солнцу, к вечерней голубизне неба, такого безоблачного… Уже опасно безоблачному, поскольку все ждали влаги, а дни стояли не по-травневому жаркие и сухие, так что даже могучий Днепр стал отступать и мелеть, обнажая глинистые берега. Весь мир пылал, залитый трепещущим маревом солнца, а облака если и появлялись, то сухой ветер быстро разносил их, и дождь не проливался.

– Дождя пошлите, небожители, – вместе с толпой просила Гордоксева и даже чуть вздрогнула, различив рядом негромкий недовольный голос мужа.

– Долго ли он еще будет болтать, старый сыч?

Эгиль так и не проникся местными верованиями, его к капищу только просьбы жены заставляли прийти. Вот и сейчас он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, однако заметив осуждение в глазах Гордоксевы, пояснил:

– Сама понимаешь, что Олег с Игорем уже в Гнездово, ждут меня, а я тут торчу пень пнем. Ехать мне надо!

– Но ты князь, – с нажимом молвила Гордоксева.

Эгиль вздохнул и остался стоять. Гордоксева же подавила вздох. Не было в ее муже словно некой духовной связи с обычаями этой земли, не проникся он важности моления к богам. А ведь как князь он обязан совершать священнодействие в великие праздники. Кто стоит между людом и богами, как не князь? Служители только дверь к высшим силам открывают, а просить должен именно правитель. Сколько же уже Гордоксева говорила это супругу. Он вроде и соглашается… но веры как не было, так и нет.

Для нее же нет ничего важнее веры и обычаев, которые дают возможность ощущать себя солью этой земли, слиться с ней. А Эгиль… Она вдруг подумала об уграх и о том, что предложил Олег Вещий. Поход и бой с врагами предложил. Эгиля это даже обрадовало. Но не Гордоксеву. Хотя вроде должна понимать: князь прежде всего глава войска. В этом его основная сила. Но видимо Гордоксева слишком долго жила в мире и благополучии, если перестала понимать, как важна для мужчин война.

От этих мыслей княгиню отвлекло хихиканье за спиной. Оглянулась. Так и есть, ее дети шалят. Хотя какие там дети! Асмунду уже двадцать минуло, Светорада – невеста. Однако, как и у Эгиля, нет у них почтения к священным обрядам. Ишь, затеяли возню! Светорада щипает сидящего в кресле брата, он ловит ее руку, отпихивает локтем. Даже на строгий взгляд матери не сразу отреагировали, пришлось шикнуть на них. Но и потом они продолжали улыбаться.