В объятиях Зверя

Как дурное предчувствие.

– Я направляюсь к себе домой, в Эденрейс. Город морских нимф.

Новость прозвучала как гром над желтым горизонтом бескрайней пустыни. Холод разлился по телу эриния, когда он понял, что мог опоздать. Но он ничем не показал эмоций, всколыхнувших кровь.

– Какое совпадение! И я туда же, – притворно весело добавил мужчина. Нам с тобой по дороге, крошка. Так и быть, составлю тебе компанию.

И, не обращая внимания на изумление в глазах Мариссы, спросил:

– Как тебя зовут, дорогуша? Честное слово, я постараюсь запомнить.

Он уверенно продолжал играть роль беззаботного путника, опасаясь оттолкнуть и испугать беглянку. И, казалось, план работал. Марисса повернула к нему темную головку и ответила:

– Сперва ты назови свое, незнакомец…

Фьералин перехватил напряженный разноцветный взгляд, который помнил совсем иным. Веселым, наивным, детским…

– Меня зовут Лин, – отозвался мужчина. И ему на миг показалось, что радужки его собеседницы еще сильнее потемнели.

– А меня – Ива.

На этот раз Фьералин даже приподнял бровь от удивления.

Она назвалась чужим именем. Как и он сам. О чем это могло говорить?..

Конечно же о том, что она скрывается и не хочет быть узнанной. И, до поры, до времени, эта игра была на руку охотнику.

– Тогда показывай дорогу, Ива, – кивнул он. – Я никогда прежде не был на землях нимф.

Фьералин старался, чтобы его голос звучал как можно более беззаботно. Но внезапно девушка усмехнулась, бросив на него острый, немного презрительный взгляд.

– Конечно, не был. Потому что мужчинам запрещено входить в Эденрейс. И первый, кто осмелится нарушить запрет, умрет на месте.

Повисла напряженная пауза, во время которой Марисса, назвавшаяся Ивой, внимательно смотрела на спутника, ожидая его объяснений. Ей казалось, что она загнала его в ловушку, и сейчас ему придется что-то рассказать.

Но Фьералин был далеко не так прост, как могло показаться.

– Значит, очень скоро, малышка, тебе предстоит сильно удивиться…

Глава 2

– Как ты думаешь, он придет?

Высокий смуглокожий мужчина, на вид – не более сорока лет, нервно мерил шагами просторы большого мраморного зала. Его черные, как ночной мрак, волосы были привычно убраны в три косы, начинающихся от самого лба. Гордые аметистовые глаза сверкали неуверенностью.