Майсгрейв

Она видела, как правившие лодкой люди Мак Рэ и торговец Дэвид ругаются у рулевого весла, а затем к ним присоединился Тутило, тоже вступивший в спор. Священника явно пугало небо впереди, он размахивал руками и в своем черном одеянии походил на попавшую в бурю ворону.

Потом Дэвид и священник отошли от рулевого весла. Дэвид приблизился к пленнице, взглянул на нее, даже как будто улыбнулся, однако, держась за снасти и пошатываясь под креном, прошел мимо. Именно в этот миг послышались крики и все столпились по левому борту.

Люди похватали багры, всматривались во что-то. Мойра приподнялась, чтобы увидеть, что их встревожило, и внутренне похолодела. Она видела, как несшиеся мимо судна волны взрывались брызгами взлетающей вверх пены, – ладья проходила подводные рифы, и они могли потерпеть крушение, если под напором ветра ее нанесет на них.

У руля стоял кормчий, вернее почти висел на нем, стремясь обойти подводные скалы. По его наказу и похитители мойры, и команда, и отец Тутило тянули шкоты, стремясь уловить порыв ветра и отвести судно в сторону.

«Сейчас им все равно не до меня», – решила Мойра и связанными руками стала вытаскивать нож из-за голенища сапога.

На нее не смотрели. Женщина еле могла держать нож, потом умудрилась взять его рукоять в зубы и принялась пилить веревку, стягивающие запястья. При этом озиралась и даже глухо рычала от натуги. Нож порой задевал кожу, ей было больно, потекла кровь, но она не сдавалась.

Корабль вновь возносился и падал. В какой-то миг был такой крен, что все попадали, а Мойру накрыло волной.

Когда волна схлынула, она увидела, что ее похитители торжествуют – они ловко миновали риф. А у нее унесло потоком воды нож. И она просто зубами впилась в удерживающие ее руки мокрые веревки. Тщетно!

Дикая болтанка продолжалась. В какой-то миг из рыжего Орсона фонтаном изверглось содержимое желудка, а налетевшая волна окатила его, словно желая умыть. Потом склонился над бортом предводитель Дэвид. Поднявшийся вал с силой налетел на него, переваливаясь через корабль, но похититель каким-то чудом удержался, вцепившись в такелаж.

А потом Мойра увидела, что он смотрит на нее.

Держась за шкоты он приблизился и сразу понял, что она пыталась высвободиться, но только согласно кивнул и сам разрезал удерживающие ее путы.

– Держись за такелаж, малышка. Веселенький денек начинается, не так ли?

И он как-то по-сумасшедшему расхохотался.

Руки Мойры были очень слабы, а прилившая кровь вызвала страшную боль.