Светорада Янтарная

 – Ведь тебя никто не заставлял возиться с прокаженными, ты знала, чем это может обернуться для тебя.

– Но если не я, то кто же? Кто позаботится о них?

– Тогда не ропщи. Ты сама взвалила на себя сей крест! И лучше бы ты не занималась благотворительностью, а ждала дома мужа, не надоедала ему своим вечным недовольством… Он ведь рассказывал мне.

– Но я родила ему сына! Что еще я могла сделать для него?

– Могла бы любить супруга, вносить в его душу радость, – начала злиться Светорада. – Могла бы родить ему много сыновей!

Хиония какое-то время молчала, потом опять медленно накинула капюшон, отошла.

– За мое подвижничество небо наградило меня лучшим из сыновей.

– Утешься же этим!

Светорада продолжала злиться, но время шло, маленькая прокаженная – Хиония не была высокой – стояла, отвернувшись от нее, что-то шептала. Молилась, как догадалась Светорада. Наконец княжна первая решила нарушить молчание:

– Зачем ты велела лучшему из сыновей притащить меня сюда?

– Чтобы я могла решить твою судьбу.

– Что ты знаешь о моей судьбе?

И вдруг Хиония попросила ее рассказать о себе. Сказала, что не так уж много она знает о происходящем в мире живых, истинно живых, а не тех, кто похоронен тут заживо. Но Светорада только хмыкнула. Видела, как прокаженная опустилась в кресло у стены и стала ждать.

И Светорада заговорила. По крайней мере, пока она будет тешить эту женщину байками, та, возможно, не притронется к ней.

Свой рассказ она начала с того, как родилась в семье смоленского правителя, как вольготно и сладко ей жилось под родительским кровом, как ей прочили долю княгини, но сама Светорада избрала для себя другой удел, решив уйти с любимым.

Не важно куда, только бы с ним. Рассказала, как они мыкались по свету, но чувствовали себя счастливыми, оттого что были вместе. Рассказала о том, как нашли приют у чужих людей, которых полюбили и готовы были остаться с ними навсегда. Но был один человек, молодой хазарский царевич, который вызнал, где она, и прислал за ней охотников на людей. И они убили ее мужа, ее Стемушку…

С чего бы Светораде было так откровенничать с этой злой женщиной, уязвленной тем, что кто-то счастливее ее, «святой»? Но она уже не могла остановиться и продолжала вспоминать все то, о чем так долго запрещала себе думать. Казалось, прошлое так и нахлынуло на нее. Ночь набега, стоны и кровь, и ее милый, умерший у нее на руках в далеком граде Ростове… Ей же пришлось учиться жить заново.