Светорада Янтарная

Они, наверное, считают, что она, как иные девки с Руси, тоже всегда мечтала тут поселиться, жить в доме с водопроводом и теплым полом, ходить в храмы христианские… И плакать так захотелось, что слезы еле смогла сдержать. Сквозь застилавшую глаза пелену Светорада увидела стоявшего в стороне Фарлафа, который пристально смотрел на нее. Его лицо было суровым.

– Все, все, оставьте ее. Повеселились, поплясали и на покой пора.

Но, уходя, опять оглянулся на княжну. Знал ведь, кто она…

Когда погасили факелы, когда все улеглись и стали засыпать – кто-то даже захрапел зычно, – Светорада тоже погрузилась в сон.

И снился ей двор смоленского терема ее отца, и она сама, совсем юная, плывущая в танце по кругу с ощущением полного счастья, полного полета… Так и кажется, взмахнешь сейчас руками по-лебединому – и полетишь.

Ближе к утру, когда мир совсем притих, в арке дворцовых ворот показался один из дозорных. Прокрался в полутьме, переступая через спавших, туда, где подремывал в обнимку с Голубой Фарлаф, сказал что-то негромко… Ярл так и подскочил, отпихнув лежавшую на нем сонную тиверку.

Стал торопливо и тихо поднимать спавших вокруг русов.

Сила тоже уловил движение, и, как ни старался не разбудить Светораду, она очнулась. И увидела, как русы тихо движутся, проверяют оружие и выскальзывают из помещения. Сила ушел вместе с другими, бесшумно, как тень, а княжна просто стояла у проема полукруглого окна и всматриваясь в темный запущенный парк вокруг дворца. Тихо было. Даже собака нигде не залает, стража городская не постучит своей колотушкой.

Приблизившаяся Голуба шепотком пояснила, что дозорные в предутренних сумерках заприметили над аркой ворот пустующего малого ипподрома некое движение, вот и заподозрили, что ромеи что-то замышляют. И сейчас все русы там, ждут, что будет…

Ее слова были прерваны яростным воплем, просто оглушающим в этой тиши. Потом раздался громкий звук сошедшегося оружия, послышались крики, ругань, стоны. Светорада с Голубой невольно схватились за руки, замерли, вглядываясь во мрак.

Шум все усиливался, потом резко стих. На короткое время. А затем донеслись торжествующие крики русов.

Тогда Голуба кинулась во тьму. Светорада дрожала – то ли от предутренней сырости, то ли от страха – и все время зябко куталась в тонкий гиматий. Потом русы вернулись, зажгли факелы. Светорада увидела, что все плечо Фарлафа в крови, а Голуба рвет подол рубахи на полосы, чтобы перевязать его, но он, все еще в пылу боя, отстранил ее.