Чужак

Сами должны разобраться, это их воля. Поднялся уходить. Правда, сказал напоследок:

– Вы тут обсудите, но имейте в виду: не вы, так иные племена помочь захотят. Даже у древлян Перуна Громовержца почитают.

– А ты и к древлянам пойдешь? – ахнул кто-то.

Древлян боялись все. Торир видел, как изменились лица волхвов. Понимали: если этот чужак с древлянами сговорится, большую силу получить сможет.

Торир чуть кивнул:

– Пойду. А вы мне проводника дадите.

Посланцу волхвы обязаны помогать. Но при условии, что он не наследил и не привел за собой погоню.

Ибо им следует хранить тайну своих связей.

Младший из волхвов повел гостя на постой в расположенное неподалеку небольшое селище. Возле капищ часто располагаются такие поселения мирян. Они обычно обслуживают перунников, следят за их хозяйством. Здесь же и гости волхвов останавливаются.

Провожатый Торира постучал у самой большой избы. Гостя здесь ждали. Хозяин накормил варяга, даже в баньку зазывал – после его спутницы она еще не остыла. Но Торир отказался.

Не далее как сегодня утром парился в княжьей баньке в Елань-граде, а ныне просто хотелось остаться одному, поразмыслить кое о чем. Но побыть одному в избе селян-огнищан непросто. Изба хоть и просторная, но живут здесь скопом, привычки уединяться не имеют. Стариков тут кладут поближе к огню, к теплу, хозяин с хозяйкой и младшими детьми на полатях за занавеской, старшие, уже женатые дети по лавкам, остальные – молодежь, отроки – прямо на полу, сенца подстелив, шкуры раскатав. Приходилось переступать через спящих.

Печка-каменка прогрелась за вечер так, что в избе даже жарко. Хозяин проводил гостя за занавеску, уступив свое место. Здесь под пушистой медвежьей шкурой уже спала подобранная Ториром девица.

Варяг скинул полушубок, стал раздеваться. На девушку сперва не глядел, думал все больше о том, что на капище обсуждали. Отдельно о том, что у Аскольда убили сына. И улыбнулся нехорошо.

Торир хотел было подвинуть девку, но она раздраженно оттолкнула его руку.

– Прочь поди.

Не хочу сейчас.

Ого, как властно! Со сна она плохо соображала, но и норов свой невольно проявила. Торир взял с выступа глиняную лампу с фитильком, осветил спящую. И загляделся. До чего же красивой вдруг показалась подобранная приблуда! Ее одели в рубаху из сермяги[43 - Сермяга – простая, некрашеная ткань.], тесемки на груди не стянуты, видны нежное горло, линия ключиц, округлости пышной груди. Чистые черные волосы как шелк растекались по изголовью, отливая сажей.