В пути

Пожав плечами, он спросил в лоб:

– Как мне стать сильным?

– Убивай. – Будничным тоном заявил старик. – В твоем возрасте я грабил деревни, раскалывал черепа мужчинам, даровал свое семя их женам… Веселая молодость…

Невольно охнув, юноша не нашел, что ответить.

– Понимаешь, – продолжил Эгиль, не обращая внимание на оторопь слушателя, – ваши тренировочные схватки – совсем не то. Я видел много талантливых мальцов, орудующих мечом так, словно рождены с ним в обнимку. Но в гуще битвы они терялись и нервничали, забывая все, что показывали в спокойной обстановка… обстановке… Зато загнанные в угол крестьяне искренне желали смерти врагов… Они не упускали шанса и насаживали тех на вилы.

– Боевой дух. – Кивнул Кас, сообразив, в какую сторону клонит северянин.

– Именно. Навыки важны, но без внутреннего желания вырывать жертве кишки, они не дают значимого преимущества.

– Вырывать кишки? – Переспросил парень, бледнея. – А что-нибудь другое не подойдет?

– Подойдет. – Заверил Эгиль, доставая короткий кинжал из голенища левого сапога, и оселок из небольшого мешочка на поясе.

 – Боевой ярости достаточно, а что именно ты хочешь сделать – не так уж и важно. Хочешь – кишки рви, хочешь – глаза выдавливай, хочешь – горло режь. Развесели Урга, и он подарит врагу смерть. Так говорят у меня на родине.

– Здорово. – Пробормотал Касиан, вжимаясь в скамейку. В мечтах славные битвы походил на танец клинка, а не работу разделывающего тушу на части мясника или развлечение маньяка в поисках противоестественных удовольствий.

– На самом деле нет. – Внезапно возразил северянин. Поплевав на точильный камень, он принялся меланхолично править и без того бритвенно острое лезвие. – Дикая ненависть мешает здраво мыслить. Что позволительно тигру, загоняющему свинью, то нельзя допускать человеку, сражающемуся с себе подобными. Опытный муж сдерживает желания. Он управляет ярость, а не ярость им…

– Яростью. – Поправился он после небольшой паузы, поднимаясь на ноги.

Подобрав с земли две длинные палки, когда-то судя по всему служившие черенками лопат или граблей, норн несколько раз махнул ими из стороны в сторону.

Там, где нормальные люди использовали специальные тренировочные мечи, дикари не утруждались и отрывали железные насадки рабочему инструменту. Скорее всего они сами не понимали, зачем поступают именно так, зато крестьяне регулярно проклинали безмозглых великанов, ломающих качественные вещи.

– Лови! – Гаркнул Эгиль, кидая одну из деревяшек парню.