Стирая границы

Все, что я знаю о разборках с бойцами, особенно с таким раздутым эго, так это то, что не стоит раскрывать все карты. Будь загадкой, чтобы они никогда не знали, что за козыри у тебя в рукаве. Это дает небольшое преимущество как на ринге, так и вне его.

– Я никто, чувак, – говорю я ему.

– Я так и понял. – Он говорит что-то на испанском, какое-то оскорбление, но мне плевать. Он может оскорблять меня сколько хочет. Может, этот парень и есть тот самый Лукас, по которому она скучала в день нашей встречи?

Моя кожа твердая, как стекло.

Как пуленепробиваемое стекло.

Далила убирает непослушные пряди с лица и отворачивается. Она хорошо притворяется, что не знает меня.

Ожидая возвращения Матео, я подхожу ближе к рингу, чтобы понаблюдать, как этот позер ее «тренирует». Она выглядит решительно, словно пытается что-то доказать.

– Нужно опустить локти, – бросаю я ей.

Они останавливаются и смотрят на меня.

– У тебя других дел нет? – спрашивает ее псевдотренер и псевдобойфренд.

 – Типа строительства стены или вроде того.

Я поднимаю руки.

– Просто подумал, что ей понадобится совет от того, кто понимает, о чем говорит.

– Что ты сказал? – Он становится рядом с Далилой, словно та ему принадлежит. Я не говорю ему, что у меня нет времени, особенно на властную девушку, у которой проблемы с самоконтролем.

Я качаю головой.

– Ничего. Я ничего не сказал.

Парень показывает на меня.

– Так и продолжай.

Хотя я не против с кем-то поругаться, мне нужно сдерживаться.

Я бы не прочь подраться с этим хвастуном, но не сейчас. Особенно когда замечаю девятимиллиметровый ствол, торчащий из открытой сумки на полу.

Я не хочу, чтобы меня застрелили, – по крайней мере, не в первый же вечер в Мексике.

Я отхожу от ринга и направляюсь к Матео, который только что вернулся с каким-то пожилым парнем.

– Это Очо, он управляет этим местом. Он говорит, что Камачо не появлялся уже несколько дней, но в итоге он объявится.

– И что мне, черт возьми, делать до этого?

– Слушай, я поговорил с Очо и объяснил твою ситуацию.

Он согласился сдать тебе одну из задних комнат. Ты можешь жить здесь, мыться в раздевалке и тренироваться. Он хочет сто пятьдесят за месяц. Деньги вперед.

– Сто пятьдесят? – Тогда я останусь с десятью баксами. – Не знаю, старик.

– В это входит доступ в спортзал двадцать четыре часа в сутки. Что ты хочешь, чтобы я ему сказал? Он ни слова не говорит по-английски.

Вот черт.