Мексиканская готика

– Все в порядке. Правда. Не могу дать вам замерзнуть из-за меня. Может, если пойдем назад, будет лучше?

– Ну, хорошо, но, пожалуйста, наденьте. Клянусь, я не замерзну.

Ноэми надела свитер и закрутила ребозо вокруг головы. Она думала, что Фрэнсис пойдет быстрее, чтобы согреться, но он не спешил домой. Скорее всего, он привык к туману и прохладе.

– Вчера вы спросили о серебряных предметах в доме. Вы были правы, это серебро из нашей шахты, – сказал он.

– Ее уже давно закрыли, верно?

Закрыли – она знала это.

Вот почему ее отец не особо был рад свадьбе. Вирджиль был незнакомцем, а может, и охотником за приданым. Ноэми подозревала, что отец позволил Каталине выйти за него, потому что чувствовал вину за то, что прогнал ее предыдущего ухажера: Каталина и правда любила того парня.

– Это произошло во время революции. Тогда произошло много всего, одно привело к другому, и работа прекратилась. Год, когда родился Вирджиль, тысяча девятьсот пятнадцатый, стал концом. Шахты затопило.

– Тогда ему тридцать пять, – подсчитала Ноэми.

 – А вы намного младше.

– На десять лет, – кивнул Фрэнсис. – Разница достаточно большая, но все равно в детстве он был моим единственным другом.

– Но вы же должны были ходить в школу?

– Нас обучали в Доме-на-Горе.

Ноэми пыталась представить дом, наполненный смехом, пыталась представить детей, играющих в прятки, с волчком или мячом. Но не смогла. Дом бы такого не позволил. Он бы потребовал, чтобы дети сразу стали взрослыми.

– Можно задать вопрос? – спросила девушка, пока они обходили каретный сарай.

Дом-на-Горе был хорошо виден – стена тумана расступилась. – Откуда у вас такое помешательство на тишине во время ужина?

– Дядя Говард очень стар и слаб и очень чувствителен к шуму. А в этом доме звук легко разносится.

– Даже до его комнаты наверху? Он не может слышать разговоры в столовой.

– Звук разносится, – с серьезным видом сказал Фрэнсис, не отрывая взгляда от старого дома. – В любом случае это его дом, и он устанавливает правила.

– И вы их не нарушаете.

Фрэнсис взглянул на нее немного растерянно, видно, ему и в голову такое никогда не приходило – нарушать. Ноэми была уверена, что этот парень никогда не пил много, не задерживался допоздна, не высказывал неправильное мнение в кругу семьи. А, ну да, он же никуда не выбирался из этого дома…

– Нет, – запоздало ответил он, и в его голосе снова послышалось смирение.

Когда они зашли на кухню, Ноэми сняла свитер и протянула ему.