Жена волка

Затем вдруг наклонился и, не сводя острого, как нож, довольного взгляда, поцеловал мне руку.

– Подумай над моим предложением. Я скоро приду за ответом. Либо ты выходишь за меня замуж, либо… ректором академии «Арктур» станет кто-то другой.

Он усмехнулся и только после этого развернулся, удаляясь прочь по тропинке в обратном направлении от Ранфера. Я даже слышала, как он насвистывал какую-то песенку.

А у меня сердце стучало в горле.

Я снова посмотрела на оборотня, который подходил все ближе, и чувствовала себя так, будто меня привязывают к позорному столбу и вот-вот поднесут горящий фитиль к соломе под ногами.

– Добрый день, Лена, – сказал Ранфер неожиданно спокойно, вглядываясь в горизонт за моей спиной. – Думаю, пора продолжить наши занятия.

Вот так вот просто. Без вопросов и криков.

Теперь к горлу подкатила еще и обида. Отозвалась горечью на языке, пересохшими губами.

Как это так?! Я переживаю, что Ранфер теперь, после всего увиденного, надумает себе бог весть что.

А он – ничего. Словно ему наплевать.

Ну и мне наплевать. Мне-то какое дело?

– Да, было бы неплохо, – ответила я, вздернув подбородок и стараясь выглядеть как можно более беспечно.

Только в груди все сильнее жгло и на глаза от боли наворачивались слезы.

– Ну что, пойдем? – произнес мужчина мрачно, но ровно.

А я внезапно не смогла вздохнуть. Протянула руку, широко раскрыв глаза. Затем упала на колени и начала лихорадочно царапать горло, инстинктивно пытаясь лишить себя невидимой удавки.

Все произошло так быстро, что понять что-либо не представлялось возможным. Вот я стояла и улыбалась, а через секунду уже лежу на земле, задыхаясь.

– Лена! – тут же воскликнул Ранфер, падая возле меня и глухо закашливаясь. – Проклятье… опять.

В этот момент где-то глубоко внутри, под слоем показного безразличия и настойчивого упрямства, вспыхнуло ощущение, от которого мне стало стыдно. Это была радость по поводу того, что Ранфер испытывает ту же боль, что и я.

Во-первых, я мелочно хотела хоть немного отомстить ему за безразличие. Совсем чуть-чуть. Пусть это и глупо. Но теперь-то на его лице нет той холодной надменности!

А во-вторых, этот дурацкий припадок нас объединил и на несколько минут стер вражду и непонимание. Сейчас не нужно было думать, что и почему происходит. Не нужно было лихорадочно решать, что говорить. Что можно, а что нельзя.