Эта ночь была бархатной

– Даже не знаю, – пожала плечами Майте.

Диана была на три года старше ее. Более общительная, не столь нервная, она имела обыкновение вязать в автобусе. Жила она с двумя старшими сестрами, матерью и бабушкой в доме, где было темно и сыро, как в пещере. Женщины между собой были очень похожи, одна морщинистее другой. Беззубая бабушка Дианы целыми днями дремала в гостиной под двумя одеялами. Майте знала, что пройдет еще несколько лет – и в том же кресле будет сидеть Диана, пряча руки под теплыми одеялами, и лицо у нее станет таким же заскорузлым и скукоженным, как у бабушки.

Майте представила себя в зрелом возрасте, такой же старой, как бабушка ее подруги. Красотой она не блистала и даже не была миловидной, и ее охватывал страх при мысли, что скоро она утратит и то скудное обаяние, какое ей было отпущено природой. Возможно, мать Майте была права относительно замужества. Относительно Гаспара. Но он казался Майте ужасно скучным, а она все еще была полна надежд, ожиданий и, сколько бы мама ни зудела в уши, не хотела связывать свою жизнь с человеком, который не вызывал у нее нежных чувств.

Почти все знакомые Майте вышли замуж и растили детей. У них редко находилось время на общение с ней, а чтобы пойти в кино… ну это вообще становилось целой проблемой, ведь нужно было найти кого-то, с кем можно было бы оставить детей. А вот Диана всегда была рядом. В компании «Гарса» Диана была единственным человеком, к которому Майте испытывала искреннюю симпатию.

Вот что ей делать, если и Диана покинет ее – выйдет замуж и бросит работу? И Майте снова почувствовала себя жалкой старухой.

Пожалуй, следовало выйти замуж за Гаспара. И она вышла бы, если б не Кристобаль.

Кристобаль. Кристобалито. Ее первая любовь. Ее единственная любовь.

Она тогда работала в только что основанной юридической фирме. Ее обязанности, как самой молодой из секретарей, были просты: в числе прочего ей поручали сортировать письма, вскрывать корреспонденцию и надписывать адреса на конвертах.

Той весной 1961 года Майте было девятнадцать лет, и, когда однажды какой-то парень улыбнулся ей в лифте, она покраснела.