В объятиях Тени

– Вот уж увольте! – проговорила я, распахивая зажмуренные глаза и с трудом отталкивая мужчину.

Оказывается, его татуировка и в этот раз мелькала зелеными всполохами. Но стоило мне отстраниться, все исчезло. Значит, не почудилось.

– Какой еще уж? – не понял Леран, нахмурившись.

Его взгляд был темным от желания, и это вызывало во мне настоящий пожар. Я так хотела ощутить его ускользающие прикосновения, что у меня вполне реально закружилась голова и во рту пересохло.

– Как бы там ни было, – начала я, с трудом вспоминая, каково это вообще – говорить, – я не стану с тобой спать.

Мужчина опасно сузил глаза.

– Ты – моя собственность, – медленно проговорил он, преодолевая сопротивление моих рук. – И я буду делать с тобой то, что решу сам.

Он склонил голову к моей шее, прикоснулся губами к пылающей коже. Я задрожала, не в силах держать глаза открытыми. А затем он резко поднял меня за попу, прижимая к дереву и устраиваясь между бедер так, что его лицо оказалось напротив моей груди.

Я глубоко вздохнула, сдерживая стон, приоткрыла глаза и коснулась сперва тьмы его волос, заплетенных в диковинную косу, а затем спустилась к черным молниям на обнаженной груди. От моих пальцев в глубине татуировки тут же вспыхнуло зеленое пламя, медленно превращаясь в зарево.

Леран зарычал, прижимаясь лбом к моей коже.

– Какое-то наваждение, – прошептал он, хрипло дыша.

А я за секунду этой передышки смогла выдавить из себя:

– Я не позволю… сделать это.

Хотя я вовсе не была уверена в стойкости своих бастионов. Еще совсем немного, совсем чуть-чуть, и я потеряю рассудок. И что тогда? Смерть?..

– Я брошу тебя в темницу, если ты будешь непокорной, – прошептал мужчина, поднимая голову и целуя мой подбородок.

Это так мало походило на сопротивление, что могло бы быть смешно. В другой ситуации.

– А я и там не дамся тебе, – проговорила я, неловко и жалко трепыхаясь.

Послышался тонкий смешок.

– Тогда я возьму тебя силой, – тихо сказал он, опуская меня на землю и едва касаясь моих губ.

– А я буду петь, – через силу ответила я, глядя в ослепительно-сиреневые глаза.

Эротическое безумие накатывало волнами, отдаваясь в висках. Кончики пальцев вздрагивали от перенапряжения. Я вот-вот должна была упасть в обморок.

Мужчина на миг замер, а затем вдруг засмеялся. Звонко и заливисто, бархатным грудным смехом.