В объятиях Тени

Мужчина коснулся ладонью женского лба, и по испуганному девичьему лицу скользнула легкая судорога. Рабыня побелела, и хозяин тут же потерял к ней интерес.

Тем временем он подошел ко второй наложнице и повторил свои действия. Ее реакция была аналогичной. Так, переходя от одной к другой, лайет оказался напротив Ири. Бедняжка дрожала как осиновый лист. Если честно, мне тоже от этой странной процедуры стало не по себе. Как говорится: «Хорошо быть смелой, но страшно». Но почему они все так ужасно реагируют на его касания?

Тень дотронулся до лба Ири, девушка вздрогнула, но не более того.

Жаркая лента страха и предвкушения чего-то таинственного и неизвестного проползла по спине. Я чувствовала на себе взгляд мужчины, но сама не могла рассмотреть его. Это тревожило и немного нервировало.

Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас он дотронется и до меня. Блин, да мне этого почти хотелось! Странный мужчина вызывал у меня внутри трепет затаенного узнавания, и я никак не могла понять – почему? А он замер напротив, даже не думая поднимать ладонь.

Сердце начало стучать слишком громко. Почему он ничего не делает?!

В следующее мгновение хозяин отвернулся, подзывая того самого стражника, что привел нас. Затем указал на Ири и снова посмотрел на меня. Легкий взмах рукой – и прислужник вывел мою трясущуюся подругу через боковую дверь, а остальных направил к выходу.

Кровь прилила к лицу.

И вдруг он спросил:

– Что ты сказала мне там, на рыночной площади?

Его голос звучал низко и холодно, словно он пытался показать свою силу.

Я слегка занервничала. И не столько от самого вопроса, сколько от близости этого мужчины, скрытого капюшоном.

– Только ты, – повторила я немного сбивчиво. А следующие слова вообще выбили меня из колеи:

– Ты шлюха? – спросил он резко.

– Нет! – к щекам прилила кровь.

– Лжешь?

– Нет! – я покраснела еще сильнее, и волна праведного гнева заставила сжать губы.

– То есть ты не всем на рынке бросалась под ноги с криком: «Только ты»?

В голосе лайета проскочила легкая издевка. Стыд обжег кожу, сдавил горло. Вот хамло!

– Не всем, – проговорила я, испытывая почти непреодолимое желание содрать с нахала капюшон и отвесить звонкую пощечину.