В объятиях Тени

– Пух-пух, – добавила Ири, и ножницы дважды «подкоротили» воображаемое мужское достоинство.

Я вздохнула чуть свободнее. Повезло: наш огр – евнух. Конечно, повезло нам, а не ему.

Впереди показалась площадь. Она была полна народу, который всюду ошивался и шумно галдел.

Рынок, как пить дать – рынок. Но очень быстро стало ясно, что «орешки-то не простые, а с изюминкой». С двух сторон от дороги стояли деревянные постаменты, а на них ютились связанные женщины. Реже – мужчины. Потому что это был невольничий рынок.

Дело принимало нешуточный оборот. Хотя я все никак не могла выбросить из головы мысль, что это все – лишь дурацкий сон, местами чересчур забавный, чтобы вообразить его реальность. Но вот тележка наехала на камень, моя попа подскочила, и я чувствительно ударилась о прутья решетки. И боль была вполне настоящей. Что возвращало меня к осознанию невероятной истины: я, машу вать, в другом мире!

Но как? Как это могло произойти? Я не припоминаю, чтобы ураган уносил мой домик, словно в «Волшебнике страны Оз», или я проваливалась в кроличью нору, будто Алиса из Страны чудес.

Правда, я падала в овраг с грязью… Ноги до сих пор покрывал тонкий слой высохшей земли, а махровый халат уже совершенно никуда не годится. И вообще, вот можно же было попасть в параллельный мир в более приличном виде?

Я съежилась, поплотнее закутываясь в мягкую ткань. Итак, что мы имеем: я, халат, клетка, невольничий рынок. Дело пахло керосином.

– Эм… уважаемый! – щелкая пальцами, окликнула я огра, что вез телегу.

Ири прыснула со смеху и, прикрыв рот ладошкой, произнесла:

– Курум!

– Да-да, я это и имела в виду, – кивнула.

Огр недовольно повернулся и бросил, не замедляя движения:

– Гирга!

– Сам ты – гирга, – фыркнула я, а зеленокожий неожиданно резко развернулся и со всей силы ударил по клетке.

Деревянные прутья дрогнули, телега опасно качнулась.

– Гирга!!! – повторил он громко, хмуро глядя на меня.

Да, с этим каши не сваришь.

Ири бросила на меня опасливый взгляд, зажимая губы пальцами. Похоже, меня деликатно попросили заткнуться.

– Какая дискриминация, – проговорила я и оставила попытки привлечь внимание агрессивного евнуха в дурном настроении.

В конце концов, его можно понять: будешь тут радоваться, когда то, что семь раз отмеряли, один раз все-таки отрезали…

Нужно было срочно решить, что делать дальше. Бежать, совершенно очевидно, уже поздно.