Стихийный мир. Морской эмир

– Назови меня по имени, – вместо ответа проговорил император и чуть отклонился назад, коснувшись пальцами моего подбородка.

Снова проник в меня своим взглядом, будто лезвием.

Я вздохнула.

Он словно знал, что его имя – еще один инструмент, режущий не хуже ножа.

– Назови и скажи, что скучала… – протянул он бархатно, и пальцы обвели линию моего подбородка, коснувшись уголка губ.

Я задрожала.

– Скучала… – произнесли эти предательские губы, подчиняющиеся с радостью, с удовольствием. Ощущающие ласковое покалывание, пряное наслаждение, сходное с разгорающимся теплом костра, греющего тебя в холодную лесную ночь.

– Хорошая лаурия, – низким вибрирующим голосом похвалил дож, чуть наклоняясь ко мне и почти касаясь моих губ своими.

Мышцы расслаблялись на глазах, а тело начинали бить крохотные острые молнии. По нервам, по костям и венам, превращая кровь в кислоту.

Но я все же на миг замерла, напрягаясь изо всех сил, и, сумев отстраниться не больше чем на миллиметр, подняла взгляд в колдовские глаза и выдохнула:

– Не лаурия.

И чуть не утонула во вспыхнувшем кровавом пламени. Жарком. Болезненном.

Внизу живота скрутилась спираль тяжелого напряжения.

Мгновение, другое… Дож улыбнулся.

– Алекса-а-а-ндра, – протянул он, и от этого его голоса с моим именем на губах меня начало забрасывать будто на иные грани реальности. Дыхание безнадежно сбилось. Я хватала воздух ртом, как рыбка, выброшенная на раскаленный песок, и видела перед собой теперь только его улыбающиеся губы.

И в следующий миг его губы накрыли мои. И я не хотела больше ни видеть, ни слышать ничего вокруг. Теперь для меня был только он. Только мой Красный дож…

– Саша, – произнесла хрипло и отрывисто. – Я хочу, чтобы ты звал меня…

– Саша, – огненным эхом закончил Сициан, прикусывая мою нижнюю губу, опускаясь поцелуями по подбородку и ниже, по горлу, по шее с трепещущими и бешено качающими кровь венами.

Я отстранилась так резко, словно меня кто-то ударил. И взглянула в широко распахнутые горящие глаза дожа. Белки исчезли, пламя вырывалось за черту век.

Тянущий ужас свился змеиными кольцами внизу живота, смешиваясь с острой, как перец чили, страстью.

В ушах стучало, я терялась в происходящем, не до конца осознавая, в реальности я нахожусь или в собственных фантазиях.