Стихийный мир. Султан Эфир

Мы почти покинули балкон и вот-вот должны были пройти через большие золотые двери, украшенные коваными завитушками и фигурками птиц, сидящих на цветах.

Именно в этот момент я услышала за спиной неясное шипение, переходящее в рык:

“Чужачка!.. Умри!”

Резко развернулась и едва не погибла во цвете лет от страха прямо там, где стояла. На меня летел, раскрыв саблезубую пасть, огромный огненно-янтарный машейр.

Похоже, их местное “звереслышание” меня как минимум не подвело, а как максимум – спасло жизнь. Дальше все стало происходить так быстро, что я едва успевала соображать.

Я отскочила в сторону, и громадная туша чудовища промчалась мимо. Кто-то в стороне закричал, краем глаза я видела, как девушки, что остались на балконе, ладонями закрывали лица и зажимали рты. Командиры яроганов схватили своих зверей за мощные блестящие ошейники, украшенные монетами и камнями, и только один, оставшийся без питомца, что-то кричал ему, покраснев от ужаса.

Машейр, который напал на меня, отказывался слушать хозяина.

Да и немудрено: если командиры умели лишь “слышать” своих питомцев, то степень подчинения “питомцев” зависела, похоже, только от желания самих питомцев.

Все это отпечатывалось у меня в голове как-то само, автоматически. Я же при этом откатывалась в сторону с пути движения хищника, одновременно чувствуя, как внутри привычно просыпается единственная магия, которой мне удалось научиться управлять. Теперь эта сила стала для меня почти родной.

На кончиках пальцев собралось колючее напряжение, невидимая сосущая сила, притягивающая со всех сторон капли воды.

И чем меньше вокруг было воды, тем сильнее начинало колоть кожу.

Несколько неуловимых долей секунды пальцы жгло, но затем быстро, почти незаметно для глаза, вода явилась на зов. Вся ладонь оказалась окутана пузырем жидкости, что буквально мгновение назад плескалась в декоративных фонтанчиках внутри залы, где мы оказались.

И вот: движение руки – и вода обратилась иглами, застыла, замерзла и стала смертельно опасна, скользнув вперед, к рычащей от злобы твари.

Лезвия льда вонзились в тело машейра за мгновение до того, как он оттолкнулся задними лапами о плиты пола, чтобы вновь прыгнуть на меня. Времени на раздумья не оставалось, животное на этот раз было слишком близко ко мне. Любое промедление кончилось бы саблезубыми клыками в моем горле.

Однако едва тварь осела на пол, кашляя и истекая кровью, но все еще скребя когтистой лапой размером со сковородку в мою сторону, как сердце сжалось.