Стихийный мир. Султан Эфир

Я хотела верить, что все правда. Что, может быть, хотя бы здесь меня не обманывают. Что в этом просто нет никакого смысла.

А потому уже через пару мгновений я обнаружила себя гладящей огромную пернатую голову, которая склонилась еще ниже, а большие миндалевидные глаза цвета синего авантюрина закрылись, словно грифону было… приятно.

– Не хочу, но, так и быть, поглажу тебя, не зря же ты устраивал все это представление, правда? – хмыкнула я, надеясь, что в янтарном свете заката не будут видны мои розовеющие от лжи щеки.

– Спасибо, – вдруг совершенно без иронии ответил грифон, так и не открывая глаз. И ткнулся блестящим металлом клювом мне в ладонь.

Горячий. Гладкий.

Смертоносный.

Но о последнем факте я просто не думала. О том, что стоит клюву распахнуться, как он перекусит все мое тело пополам, словно хлебную палочку на ужин.

– Я и впрямь хотел, чтобы тебе понравилось, – сказал грифон низко и чуть вибрирующе. Этот голос горячей дрожью двигался от клюва небесного создания дальше по его телу, усиливаясь и теряясь где-то в крыльях, заставляя меня невольно перевести ладонь сперва на шею грифона, а затем на его грудь.

Кончиками пальцев я ощущала одновременно мягкость его перьев и спрятанное внутри них напряжение, будто весь грифон был наэлектризован и в любой момент мог разорваться тысячей молний.

Возможно, так оно и было.

В какой-то момент я закрыла глаза, почти видя за зажмуренными веками, как пульсирует внутри него эта зажатая, окольцованная и тщательно прирученная мощь, голубоватая, воздушная, как странная, необъяснимая плазма…

В какой-то момент кожу опалил легкий прохладный ветерок, тут же превратившийся в укутывающее тепло: с двух сторон меня коснулось большое грифонье крыло, словно он прятал от меня закат.

Или полмира.

А потом ощущения резко изменились, и в тело ударила жгучая волна прохлады, превращающейся в жар. Я распахнула глаза и поняла, что грифона больше нет. Меня обнимал одной рукой Эфиррей фер Шеррад, султан и повелитель всего воздушного государства.

Он глядел на меня и не улыбался. Сейчас его кожа казалась чуть темнее и бархатистее на фоне белой, как цветы магнолии, рубашки с рукавами, что были чуть выше локтя. На груди рубашка наполовину распахнулась, и вниз свисали тонкие веревочки с золотыми капельками на концах. Мускулистые ноги Эфира облегали темные штаны с легким лазурным оттенком, а ступни… оказались совершенно обнажены.