Стихийный мир. Султан Эфир

Краем глаза я взглянула на него и вздрогнула, заметив, что татуировка грифона переползла с левого плеча на грудь, а затем, крадясь, пересела на правое плечо. Чтобы быть максимально близко ко мне. Теперь золотые глаза животного неотрывно следили за мной, и мне казалось, что на меня смотрит и сам Эфир. Хотя взгляд султана был направлен только в высь далекого, украшенного барельефами потолка.

– Ты видишь его, поэтому он не может от тебя оторваться, – тут же пояснил Эфир, и я вздрогнула. – Никто не видит магические татуировки аватаров, кроме магов, приближенных к ним по силе.

По позвоночнику словно кто-то пробежал раскаленными паучьими лапками.

– Готов поспорить, что татуировку короля чаротвердников ты тоже увидела бы, Саша. Иначе и быть не может.

– Но это же… разве это… – у меня не находилось правильных слов.

– Живые татуировки, – поправил меня султан, скользнув мягким синим взглядом с искрами золота по моей фигуре, а затем вновь подарив все свое внимание потолку. – Это ведь не просто рисунки, это сила. Дух автаров, наследие богов, заключенное в телах людей. Такая магия доступна только тем, кто и сам несет в себе подобное наследие.

– Но… Я не верю. Может, есть еще какое-то объяснение?

– Может, – кивнул охотно султан. – Ты можешь оказаться просто триплексным магом громадной силы. То есть каждая из трех стихий в тебе невероятно высокого уровня.

– Вот! Вот видишь, хорошее же объяснение, – невольно поморщилась я, едва это почти абсурдное предположение сорвалось с моих губ. – Правда, я не могу быть даже и таким магом. Я не обладаю силой воздуха и огня. Только вода неожиданно поддалась мне легко, словно всегда была где-то внутри.

Я невольно посмотрела на свои руки, в которых по привычке начали зудеть кончики пальцев. С тех пор как я научилась призывать воду, мне не надоедало это делать. Да и как могло надоесть? Тут мечтаешь с детства хоть о каком-нибудь мало-мальском волшебстве, читаешь книжки, смотришь фильмы, как вдруг… сама становишься персонажем хоть и довольно страшного, но все же полного колдовства мира.

Нет, это никак не могло надоесть.