Стихийный мир. Султан Эфир

 – Он сильнее?

Я старательно строила из себя уравновешенную личность, но, честно говоря, мой колодец уверенности в себе стремительно пересыхал после схватки в Айреморе, похищения, полета и покушения на мою скромную жизнь.

– Отличается не в лучшую сторону, – хмыкнул Эфир. – Его внутренняя сила – дикая и необузданная. По легендам, она может принимать самые разные формы – от добрых до чудовищно злых. Его сущность как море, на которое нельзя положиться. Никогда не знаешь, в какой момент начнется шторм и тебя смоет к рудисам в самые глубокие бездны, откуда уже не выбраться.

– То есть вы с Сицианом – аватары получше будете, правильно я понимаю? – подавила усмешку я. – Или лучше только ты?

Губы Эфира растянулись в хитрой улыбке. Мой подкол он явно оценил. А затем повернул голову куда-то назад, щелкнул пальцами, и с другого конца комнаты в нашу сторону полетел маленький столик, еще ниже журнального. У него были каменные ножки в виде звериных лап, а столешница оказалась в форме цветка с лепестками, направленными вниз.

Я чуть в обморок не упала. После морского винограда, водорослей и моллюсков эти блюда показались мне райскими яствами.

Дальше все как в тумане. Очнулась я, запихивая в рот пятый бутерброд и запивая его каким-то горячим настоем, напоминающим чай с малиной и ежевикой.

Внутри разливалось приятное тепло, настроение стремительно улучшалось.

Все это время, как оказалось, Эфир молча смотрел на меня и едва заметно улыбался.

Когда последний кусок хлеба проскользнул в мою ненасытную утробу, я глубоко вздохнула и спросила:

– Ладно, накормил – спасибо. Что дальше? Может, скажешь уже, зачем я тебе? Зачем ты притащил меня сюда, что планируешь со мной делать? Или это будет слишком много информации для простой узницы?

Эфир чуть склонил голову, убрав за ухо густой шелк белых, как платина в лучах солнечного света, волос, и ответил:

– Мне незачем скрывать от тебя что-либо, Саша.

Я аж воздухом подавилась.

– Что, прости?

– Женюсь, говорю, – усмехнулся он. – Будешь повелительницей Воздушной империи. А что, хорошая карьера, как считаешь? Из пленницы в султанши, а?

Я прищурилась.

– Что ты любишь? – продолжал он, видя, что я не тороплюсь с ответом.