Страсть Черного Палача

Но сегодня мне удалось проникнуть в тюрьму, не столкнувшись в коридорах с темным камзолом мастера пыток. И я даже вполне успешно смогла приступить к собственным обязанностям.

К слову сказать, мэссер Биндрет с тех пор, как узнал, что я – невеста ашаи, пусть и опального, предложил мне уволиться. Подумал, что такая особа, как я, не пожелает работать в тюрьме. Пришлось убеждать его чуть ли не силой, и бежать с удвоенным рвением осматривать камеры заключенных.

Хвала Светлой деве, у меня получилось. И вот я стояла лицом к лицу с очередным преступником.

Честно говоря, камера, в которой я находилась, не входила в состав левого крыла четвертого этажа. Отсека, который я должна была проверить сегодня. Но я логично рассудила, что рано или поздно мне придется проинспектировать и ее, благо, что располагается она неподалеку.

А потому я смело двинулась к худому человеку в лохмотьях, что лежал на голом каменном возвышении в углу этой клетки.

Передо мной оказался мужчина лет сорока на вид.

И то, что я увидела дальше, поразило меня до глубины души.

Светлые волосы спутались под слоем черно-бурой запекшейся крови. Лицо было совершенно неузнаваемо от огромного отека. Глаза заплыли под сизым рисунком побоев. Разбитые губы опухли.

На теле было такое количество ран, и старых, и новых, что я удивлялась, как этот человек смог повернуть ко мне голову, сперва дернувшись от испуга.

Я не могла понять, почему заключенный находится в таком виде? Его явно били, и не один день подряд.

Но разве у нас предусмотрено такое наказание для преступника?

Я в этом сильно сомневалась. А значит, тут явно дело было нечисто.

Пока я продолжала размышлять, мужчина застонал, попытавшись сесть в моем присутствии. Но безуспешно повалился на холодный камень и потерял сознание.

Я была на грани шока.

Тихонько прикрыла за собой дверь камеры, чтобы никто не увидел, что я здесь, и села рядом с несчастным.

Да, от него крайне плохо пахло, в волосах, кроме крови, определенно были вши, но меня это не пугало.

Я, во что бы то ни стало, решила ему помочь.

По официальной версии Бэйлора, которой теперь я обязана была придерживаться, магии во мне чуть больше, чем в курином яйце. Только и хватит, чтобы снять головную боль. А значит, никому не стоило смотреть, как на самом деле я буду лечить этого бедолагу.

Осторожно расположила руки на широкой, но очень худой мужской груди и вздрогнула, тут же ощутив чужую боль.