Страсть Черного Палача

И я вижу это даже в такой, почти ослепляющей темноте.

– Опять мы с вами встречаемся, – тихо проговорил он мягким голосом, отозвавшимся в груди взрывом огня.

В один миг стало жарко.

Он смотрел прямо на меня, прижимаясь плечом к стене. Поза дышала расслабленностью, слабый серебристый свет падал на одну половину лица, придавая чертам еще больше пугающей, но таинственной притягательности.

– Что вы тут делаете? – сбивчиво спросила я, тут же растеряв все самообладание.

Сердце выдавало рваный ритм. Даже дышать стало тяжело, настолько сильно оказалось нахлынувшее волнение.

– Могу спросить вас о том же, – спокойно проговорил он, и мне показалось, что в уголках губ блеснула тень улыбки.

Но все же красивое, аристократическое лицо почему-то выглядело печальным. Словно мужчина был огорчен чем-то. И от этого под ребрами тоскливо заныло.

– Вам грустно? – вдруг спросила я, совсем не задумываясь о том, как бестактно это звучит.

С детства мне было привычно говорить именно то, что на душе.

Вот и сейчас мужчина усмехнулся.

– Вы явно не знакомы с придворным этикетом, асаи, – прозвучал ответ, оказавшийся очень обидным.

Я поджала губы.

– Прошу прощения за то, что побеспокоила. Можете стоять здесь один в темноте, сколько вам…

И уже развернулась, чтобы уйти, как со спины раздалось:

– Не сердитесь, это комплимент.

Я замерла на месте от неожиданности.

– Комплимент?

Вновь взглянула на мужчину и увидела, как красивые, немного дерзкие губы смягчились.

– Конечно, комплимент. В свете всем наплевать, что у вас на душе, лишь бы на лице была улыбка. А вам вот не все равно. И, по-моему, это прекрасное качество.

– Я привыкла говорить и делать то, что хочу… – проговорила в ответ, слегка краснея. Надеясь лишь, что в темноте это не сильно бросалось в глаза.

Почему-то мне ужасно хотелось выглядеть уверенной в себе. Хотелось держаться хотя бы наполовину с таким же достоинством, как получалось у этого человека.

Но голос упрямо срывался, а губы слегка дрожали, стоило почувствовать на себе темный, внимательный взгляд.

– Вам повезло, если вы способны делать это также легко, как говорите, – ответил мужчина. – Я вот не свободен ни в своих желаниях, ни в своих действиях.

И, несмотря на то, что эти слова звучали очень грустно, задумчивое лицо было безмятежно спокойно. Словно он всю жизнь прожил именно так, а не иначе.