Рубин царя змей

– Сперва ты задаешь вопрос, – продолжал он, с удовольствием поедая десерт, – затем я отвечаю и называю цену.

Неспешные движения мирая завораживали ее. И она не собиралась отступать.

Чтобы это доказать, Иллиана взяла ягоду морошки, по примеру Торриена окунула ее в сливки и поднесла ко рту.

Но неожиданно в самый последний момент мужчина перехватил ее руку.

Иллиана распахнула губы и застыла.

Расплавленное золото глаз мирая потихоньку начало темнеть. Время будто замедлилось.

Торриен приблизился к девушке, чуть склонив голову, и, не отрывая от нее взгляда, медленно поднес ягоду в ее руке к своим губам.

Иллиана боялась вздохнуть, следя за движениями мужчины так, словно от них зависела ее жизнь.

И в этот миг он положил морошку к себе в рот, обхватив губами и ее пальцы.

Словно молния прошила позвоночник девушки. Она лихорадочно вздохнула, набрав побольше воздуха в легкие, захлебываясь им.

А Торриен не останавливался. Он проглотил ягоду и тут же заменил ее сперва одним женским пальцем, затем другим, посасывая, лаская горячим языком так, словно это были вовсе не пальцы, а что-то постыдное, откровенное.

Краска залила щеки Иллианы. Грудь стремительно поднималась и опускалась, будто девушка быстро и долго бежала. В груди разливалась раскаленная лава, жгучая, но дурманящая, как маковый сок. Она наполняла легкие вместе с запахом Торриена, концентрировалась в желудке, спускалась ниже и ниже, пульсируя и скручиваясь там в змеиные кольца.

– Согласна? – произнес мужчина, перевернув ее ладонь и целуя теперь тыльную сторону запястья.

– Согласна, – выдохнула девушка, едва управляя собственным голосом, и тут же добавила: – Что значит «хасси»?

Она боялась потерять время. Сама боялась потеряться в золотых глазах Торриена. Раствориться в его обжигающих прикосновениях и забыть все на свете.

Губы мирая дрогнули в улыбке и снова опустились на ее руку. Прошлись медленными поцелуями по запястью, чуть больше времени потратили на сгиб локтя.

Иллиана судорожно вздохнула. Ураган мурашек прокатился по спине.

С каждым пройденным участком кожи, ставшей сверхчувствительной, Иллиана все больше загоралась, теряла над собой контроль. Как костер, в который вместо дров бросали горючие смолы.

Быстро. Неотвратимо. Ярко, как зарница.

В промежутках между горячими прикосновениями Торриен все же негромко ответил ей:

– «Хасси» на языке нагов означает «избранница», – звучал его бархатный голос.