Рубин царя змей

Впрочем, до того самого момента, как он с усмешкой не добавил:

– Пока что не о чем беспокоиться…

Резко развернулся и отошел на пару шагов в сторону, натягивая кафтан. Так, словно потерял к ней всякий интерес.

Но Иллиана уже поняла, что на сегодняшнюю ночь мирай задумал для нее не простую прогулку.

И не ошиблась.

Как только девушка стыдливо скинула одежду и набросила на плечи тяжелое богатое платье, застегивающееся спереди, к щекам еще сильнее прилила кровь. По очереди Иллиана защелкнула каждую серебряную застежку-крючок и тут же почувствовала себя ужасно странно.

Жесткая и прочная снаружи ткань изнутри оказалась мягкой, как облако. Многочисленные бусины и драгоценные элементы хоть и казались громоздкими, но ничуть не мешали. Иллиана ощущала себя самой настоящей царицей и одновременно обезьянкой, наряженной в красивый колпак с бубенчиками.

– Мне это… не подходит, – прошептала она, проведя ладонью по ткани на животе. Маленькие бусинки щекотали ладошку и переливались на солнце.

– Еще как подходит, – раздался сбоку мужской голос, ставший внезапно глухим.

Иллиана резко повернула голову и встретилась с его взглядом. От восхищения в его потемневших глазах хотелось спрятаться. А еще – улыбнуться широко и счастливо.

Сердце гулко забилось в груди.

В голове мелькнули вопросы, мгновенно всколыхнувшие кровь: «Как долго мирай уже смотрит на нее? Как много он успел увидеть?»

Но девушка не осмелилась озвучить их. Лишь сильнее покраснела, с постыдным трепетом представив, как отражалось ее обнаженное тело в его золотых радужках.

Было ли это красиво?

– Пора ехать, – проговорил он, поправив широкий пояс с золотым шитьем.

Кафтан доставал ему до середины бедер, внизу немного расходясь в стороны, словно юбка. Ноги были облачены в светлые штаны, заправленные в высокие мягкие сапоги из крокодиловой кожи.

– Ехать? – переспросила Иллиана, не понимая, как можно на чем-то ехать, если ты посреди леса.

Несмотря на то, что сейчас они уже находились в черте Верхнего города, здесь все еще продолжался лес.

Он был уже не столь густой, как за стеной, но все еще труднопроходимый для кареты, например.

Однако после слов мирая на берег озера из чащи снова вышли, склонив головы, слуги. Только на этот раз их было уже шестеро и на плечах они держали небольшой укрытый тонкими полупрозрачными тканями паланкин.

Мирай подошел к ошеломленной Иллиане и протянул ей руку, приглашая садиться.