Поцелуй багрового змея. Часть 2. Бушующий огонь

Дверные проемы самоцветов не созданы для Великих змеев с красивыми девушками на руках.

– Что? – хрипло выдохнула я, думая, что ослышалась.

Не поворачивая головы, Астариен бросил на меня короткий косой взгляд. Кажется, уголок его губ на миг приподнялся, словно он хотел улыбнуться. Но так себе и не позволил.

– Проходи, – кивнул льесмирай в сторону двери и протянул вперед руку в приглашающем жесте. – Наше занятие должно было начаться еще четверть часа назад. Белая королева вот-вот зацветет, а я обязан еще рассказать тебе теорию.

– Конечно! – поспешно воскликнула я. – Прошу прощения…

И забежала в лабораторию, освещенную настолько тусклым светом, что сумрачный коридор четвертого этажа мог показаться залитым солнцем.

– Королева цветет только в кромешной тьме, – пояснил мастер, заходя вслед за мной. – Поэтому здесь допустим только самый слабый свет, чтобы не нарушить цикл растения.

– Понятно, – кивнула я, не уверенная, что это вообще заметно в такой темноте.

Впрочем, зрение мираев тысячекратно лучше человеческого. Это я сейчас видела лишь силуэт Багрового змея. Он, должно быть, мог рассмотреть меня во всех деталях.

По мере того как я успокаивалась после странного ночного приключения, в крови начинало пульсировать совсем иное чувство. И тьма этому лишь способствовала. Я невольно вглядывалась в очертания мощных мышц льесмирая, изучала поблескивающие чешуйки, дающие представление о том, где сейчас находится хвост Великого змея.

Похоже, теперь мастер ядов остался абсолютно обнаженным. Как и в прошлую нашу встречу.

Стоило мне вспомнить… В общем – нет, не стоило.

К сожалению, похоже, только меня смущала мысль о том, что на льесмирае нет одежды.

Мужчины Великих змеев вполне спокойно могли передвигаться по городу в подобном виде, хотя это и не было принято. Чаще всего они украшали себя небольшим поясом из монист, худо-бедно прикрывающим основание хвоста, грудь венчали драгоценные бусы или цепи, смысл которых был понятен только самим мираям. На запястьях и предплечьях часто оказывались широкие золотые браслеты, чем-то напоминающие элементы доспехов.