Не буди короля мертвых. New vers

– Ты выглядишь великолепно, – прошептал он у самого уха, продолжая поглаживать, уверенно касаясь пальцами каких-то волшебных точек, от которых кровь превращалась в огонь.

По спине прокатилась волна мурашек. Как только затихло последнее произнесенное слово, Рейв коснулся губами мочки, будто случайно. Обжигая кожу, пуская под нее лавину искр.

Я едва не застонала, закрыв глаза.

А мужчина просто отошел в сторону и весело сказал:

– Ну, вот и все. Не засыпай, нам придется еще полдня провести в дороге!

И невозмутимо посмотрел вдаль, словно оценивая расстояние.

Пристукнуть его, что ли?

В этот момент взгляд упал на его руки, застегивающие остаток цепи на запястье. Маленький кусок легко превратился в мужской браслет. Как только некромант щелкнул застежкой, глаза черепов вспыхнули алым, а в глубине бусин закрутилась крохотная опалесцирующая спираль. Но в следующий миг все исчезло.

– Это что за цепи такие? – выдохнула я, дотрагиваясь пальцами до собственного ошейника.

Рейв улыбнулся.

– Это древний, очень редкий сплав и настоящие рубины. Ангел, твои бусики стоят, как небольшое поместье в пригороде Ихордаррина.

Я прищурилась.

– Милый, я спрашивала не об этом, – ответила с широкой улыбкой, беря его под руку, как настоящего жениха.

Рейв вздернул брови и глубоко вздохнул, когда я будто случайно прижалась к нему грудью. На губах расцвела довольная улыбка.

«Ничего, отольются кошке мышкины…»

– Да, дорогая, – тут же подхватил некромант.

– Но какой именно?

– О! Этого я тебе сказать не могу, – хмыкнул он, потянув меня в сторону дороги. – Зомзом, не отставай.

– Как же так? Я не буду носить то, что может иметь упырь знает какой скрытый эффект!

Рейв покачал головой, и уголки его губ приподнялись. А потом он повернулся ко мне и просто ответил:

– Малышка, ты в любой момент можешь снять это ожерелье. Никто тебя принуждать не будет.

– Но!.. – я подняла палец в воздух, намереваясь сказать, что мне вообще-то нет оснований доверять ему. Мы знакомы-то всего сутки.

Однако слова застряли в горле, и я просто захлопнула широко раскрытый рот, готовый произнести еще десяток причин, чтобы снять это ожерелье.

Правда была в том, что мне не хотелось его снимать. Можно было бы сказать, мол, вот глупая гусыня.