Лунарис. Любимая кошка магистра

– О, ну что еще, Лунарис! – воскликнул Анхель, а затем, будто через силу заставив себя успокоиться, тише произнес: – Почему вы не хотите жить здесь, шели?

– Потому что я не люблю жить там, где жили до меня другие кошки!

Обе брови магистра взлетели вверх. Казалось, он готовился к любому ответу, но не к этому.

– До вас здесь не жило ни одной… кошки, – ответил он после продолжительной паузы. – И коты здесь тоже не жили, – добавил он, когда я направила на него чуть влажный взгляд. – И люди здесь не жили, ни мужчины, ни женщины.

– Что, правда? – выдохнула я, сдержав улыбку и постаравшись придать лицу чуть более жалостливый вид.

– Да. И не скажу, что меня это радует, шели Лунарис, – низко добавил он, явно делая над собой серьезное усилие.

Затем развернулся и пошел к выходу. Но уже там обернулся и резко посмотрел на меня, спросив:

– Как вы узнали, что из моей комнаты ничего не было украдено? – спросил он, и черные глаза подозрительно сверкнули.

У меня в голове тут же мелькнуло: стоит ли говорить правду или нет?.. Насколько я могу быть откровенна с человеком, который собирался меня убить, лишь бы узнать, являюсь ли я ведьмой Хоаса или нет?..

А потом пожала плечами и ответила, решив, что, пожалуй, немножко правды Анхелю не повредит. Возможно, он даже станет мне сильнее доверять, а это в любом случае на пользу.

– Полагаю, что вор искал то, что виднеется у вас под рубашкой, – сказала я, чуть лениво указав пальцем в область его грудной клетки.

Черные глаза магистра стали бездонными. Он поднял руку и накрыл ладонью таинственный амулет у себя на шее, покрутив его в пальцах сквозь ткань.

– Что ж… – проговорил он хмуро. – Становится все интереснее…

А затем снова попытался уйти, но на этот раз его остановила я.

– Душечка магистр! – окликнула я его, и, поворачиваясь, Анхель закатил глаза. Его лицо было близко к отражению вселенских мук.

– Что вы себе… – начал был мужчина, потемнев, как грозовая ночь.

Но я снова всхлипнула, потерев нос.

– Кажется, я заболеваю, – простонала я грустно, – но вы правы, конечно, я и так вас сильно стесняю, ничего-ничего, не беспокойтесь, наверное все пройдет само.

Губы магистра сжались, он стиснул зубы и вздохнул, а потом с видимым усилием проговорил:

– Будет вам чай.