Лунарис. Любимая кошка магистра

 – Прикончите меня? А потом будете выносить труп из собственной спальни?

– Не беспокойтесь, моя спальня нынче в таком состоянии, что ей уже ничто не повредит, – передернул плечами магистр, продолжая прожигать меня острыми, будто промерзшими насквозь лезвиями своих глаз.

– Я повторяю: мне нечего вам сказать. Я лишь кошка. Кошка Фифа, – ответила я, надеясь, что получится гордо, но в конце голос все же дрогнул, выдавая, как на самом деле меня пугает стужа, подбирающаяся к самому сердцу.

Вокруг нас с магистром начала подниматься локальная буря.

Снег витал по кругу, резал мою кожу, промораживал насквозь. И только Анхеля, как своего создателя, он не трогал.

Ноздри пощипывало от сильного аромата магии, и теперь я была уверена, что это запах Хаоса. Точно так же пахло от бездны, что совсем недавно глядела на меня тысячью глаз.

Впрочем, я понятия не имела, что делать с этим знанием. Знала лишь, что эта сила и впрямь готовилась вот-вот меня убить.

– Что ж… – протянул Анхель, чуть отстранившись и окинув меня настолько пустым и жестоким взглядом, что это было почти так же пугающе, как и ледяная буря вокруг.

 – Раз так, полагаю, никто не станет плакать по простой кошке Фифе, если я случайно убью ее в попытке обезопасить академию от потенциально вредной сумасшедшей магички.

Он щелкнул пальцами, и тут же пронзительные тиски холода сдавили мою шею будто бы огромной снежной кистью. Кожу обожгло болью, дышать стало тяжело, почти невозможно.

"Конец", – промелькнуло у меня в голове.

А Анхель стоял рядом, сцепив руки за спиной.

Снежные всполохи играли белыми снежинками в его черных волосах, а радужки сверкали жгучими синими искрами, в которых отражалась смерть…

Я этого не хотела, правда. Но у меня из глаз брызнули слезы. Губы задрожали, а где-то в груди стало так больно, как не могли сделать мне даже ледяные тиски его стужи.

– Чего вы от меня хотите?! – вырвался из горла сдавленный всхлип. – Я же сказала, что понятия не имею, кто я такая! Даже если я не кошка, то не знаю об этом! И комнату вашу я не трогала! Хватит издеваться надо мной! В моем лице вы кошкам мстите или женщинам? А может, и тем и другим?!

Я уже не чувствовала ни рук, ни ног, а лед от тисков на шее, кажется, проморозил насквозь щеки.

Говорить уже едва получалось, а слезы на глазах замерзали, едва появившись.

Я зажмурилась и снова всхлипнула.

А в следующий миг все исчезло. Я открыла глаза, чтобы понять, почему больше не веет стужей, не завывает пронзительный ветер.